Перед тем как послать его, Николай вспомнил, что вот что-что, а отвязаться от Дениса было нереально. Никогда.
Тут ошибка – ответ на звонок. И пусть очень интересно откуда приятель взял номер Козырева, но иллюзий не построишь – Денис знал, где Николай живёт! С него станется встать у дверей и…
— Знаешь, какой там ремонт забахали? – продолжал приятель. — Раздевалки, внутрянка! Прям закачаешься!
— Знаю, прихожу туда на льду полежать, – зачем-то сказал Николай.
— А? – Ден может и помнил про эту фишку друга, но сейчас ступил.
— Лады. Я подумаю. Если смогу, приеду завтра в десять, – отозвался недовольно Козырев.
— В смысле? Не, ты мне точно скажи, а то я всех соберу, а ты не приедешь и…
— Дэн, нах иди, – рыкнул Николай и скинул вызов.
Сорокин звонил ещё трижды.
Козырев не брал.
Но, когда Сорокина это останавливало?
Денис набрал утром.
Николаю пришлось ответить сообщением, что приедет, проклиная себя, что ещё вчера не поставил номер Дениса в “чс”. Правда точно знал, что это не помогло бы.
“Сорока мозг выклюет”, – всегда угорали пацаны.
Собственно в десять Николай стоял на льду, суровый и исподлобья изучал предоставленный Дену детский сад. Сам Сорока опоздал.
— Колян, бро, ты приехал! – завопил приятель, не обращая внимания на испепеляющий колкий взгляд Козырева.
— Ты опоздал, Дэн! – прорычал он, оттесняя парня к борту. — Нах тебя и твои обещания, понял. Я сваливаю!
— Оу, бро, изи, давай ты выдохнешь, – так небрежно и чертовки привычно ответил тот. И правда, словно вчера виделись последний раз. — Прикинь, я из дома выехал два часа назад! Долбанные московские пробки! Но я тут, ок?
Николай ничего не сказал. Не привык не доводить начатое до конца и потому, раз вписался, хотя сомнительно – Денис его затащил в это насильно – но всё же теперь будет тащить до победного. Благо, победное обещали, через пару часов.
Да и то – сколько вообще эти малыши выдержат? Они через пятнадцать минут захотят есть, пить, в туалет, спать и к маме.
— Привет всем, – радостно гаркнул Денис, добравшись до мальчишек.
Собственно и всё… дальше работал Козырев, а Сорокин только мешал.
— Простите, но это наш лёд теперь, – возвестила худая и маленькая женщина, тренер фигуристов, обращаясь к Сорокину, спустя полтора часа.
— У нас ещё полчаса, – развёл руками Денис, расплываясь в одной из фирменных улыбочек.
Женщина вздохнула.
— Та часть наша, – и поделила каток пополам.
— Да не вопрос, не верю, что у них прыти хватит до вас добраться, – отпустил тупую шуточку Сорокин.
Козырев видел, как отворачиваясь она закатила глаза и махнула рукой. Аделаида… Георгиевна Плотникова. Николай был почти не знаком с ней – на уровне “вот она работает на арене” и просто кивал, когда встречался.
На лёд после команды тренера посыпались ещё дети. Такие же мелкие, какие были под присмотром Дениса и Николая. Третья группа уже между прочим. Козырев мельком понаблюдал будущих фигуристов. А потом наткнулся глазами на девушку, которая вышла за ними на лёд.
Вышибло воздух.
Дёрнулась пустота где-то там в самом дальнем уголке внутренностей… нет, ни души или сердца какого, там давно у Козырева всё превратилось в месиво, потому что…
Виталина вообще не изменилась. Стала немного, совсем немного… взрослее? Да нет же, как вообще это… взрослее?
Она такая же хрупкая, милая, улыбка эта, полная тепла. Слушала, что ей какая-то девочка говорила и улыбалась.
Козырев понял, что залипает, снова тонет в ней, как всегда бывало – смотрел бы бесконечность. Ругнулся и заставил себя отвернуться.
Там, куда перевёл взгляд, стоял Сорокин, что-то объяснял детям – на этот раз шести и семи лет.
— Ты спецом меня сюда притащил, – навис над ним Николай.
Денис поднял голову, уставился на приятеля с непониманием.
— Знал, что она тоже здесь?
Дожидаться реакции или ответа не стал. Надо было срочно сваливать, потому что не умеет сердце разорвавшееся долбиться по новой – для него это фатально.
— Козырь! – крикнул Ден, нахмурился в недоумении глядя в спину друга, потом перевёл взгляд на женщину, с которой говорил и увидел девушку.
Виталину вся команда, конечно, знала прекрасно.
Сам Денис очарован был ею, но понятно, что не лез туда, где у его друга была глухая оборона – там можно было сорвать крепления только вякнув что лишнее. И пусть Сорокина считали клоуном, но он умел за базар отвечать. Точно отсекал, когда промолчать не просто нужно, а очень даже полезно, тем более, что дело касалось целостности его собственного здоровья, несмотря на то, что определённо отпор Козырю дать способен без напряга.