Но это ж друг, брат почти – святое! С желанием пошутить чувства настоящие не равнять.
Сейчас девушка не смотрела на Дениса, она смотрела в спину уходящему со льда Николаю.
Внутри Сорокина кольнуло стыдом и виной. Только он и правда понятия не имел, что Виталина здесь работает, тусует, вообще хрен, не важно что делает. И точно мог бы себе сказать, что знал бы – не стал бы трогать Козырева. Прекрасно понимал – за такое время не могло перестать болеть. Не могло.
Хотя толком Денис не вникал, но кажется не обязательно быть гением, чтобы понять – плохо всё у них закончилось.
Только, так как не вникал, не мог знать, что вообще ничего не закончилось.
На деле совсем.
Ни она, ни он не сказали друг другу ни слова… несколько лет назад их последний разговор был о том, что Виталина летит к нему в Москву, а Николай безумно соскучился и очень ждёт её. Очень…
Глава 4
Как вообще Козырев не знал, что Виталина здесь? Как?
Столько раз он приезжал сюда на лёд, даже работал техником в сезон, и ни разу не встретился с ней, а судя по всему… хотя… Может она тоже, как и Сорокин, в этой вот программе, точнее не Денис вообще, а Игорь Коняев? Виталина же звезда тоже.
Но и… не будет выяснять, Козырев не будет выяснять. Плевать! Он просто найдёт себе другую площадку. Пох, что отсюда всё началось и лёд родной – ему везде лёд нормальный. Ему от него ничего не нужно, кроме как просто побыть. Просто…
Сейчас надо свалить. Переварить. Забить и забыть. Или. Как получится.
Только выходя из раздевалок, наткнулся на Виталину, робко стоящую у противоположной стены.
Зацепился с ней взглядом.
Утонул.
Прокрутило в мясо тут же, потому заставил себя повернуться и пойти на выход. Не важно. Поболит и отпустит.
Он привык.
— Ник, – позвала всё же Вита.
Козырев сцепил челюсти, потому что это её обращение… только её…
Сука, как же…
Но и замер, ожидая.
Чего? Продолжения?
Чего-то большего, чего-то иного?
Извинений?
Серьёзно?
— Я очень… я… хотела позвонить. Просто… – прошептала Лина и Козырев не сдержался.
— Не смогла? Три года, Лин, три! Не было возможности, да?
Он язвил, самому дурно от яда, от того, как сильно хочется причинить ей боль, потому что, как бы ему не хотелось, но он понимал, где-то там внутри, в самых гиблых омутах, что не трогал всё это время, но и продержался только поэтому. Там – он её оправдывал!
Только сейчас… он не думал, что будет делать, если вот так столкнётся с ней. Никогда.
Столкнулся. И…
— Какая жалость. Ну и что теперь тогда, да?
Николай зажмурился, унимая себя и лавину, что сносила все крепежи.
Виталина видела, чувствовала эту боль. Она всегда его так хорошо чувствовала. Шутила, что порой на расстоянии ощущала, как ему не по себе. Всегда набирала, когда нужна была, будто угадывала… безошибочно.
И она угадывала в течении всех этих лет. Понимала, знала, точно знала, что Нику невыносимо. А заставить себя позвонить уже не могла.
Даже избавившись от этого тотального контроля, пусть и такой страшной ценой, но вроде бы вздохнув свободно, она так и не смогла набрать его номер, который знала наизусть или написать… просто написать сообщение.
Хотя Ник ушёл из соцсетей. Да и номер сменил. Но она бы нашла. Если бы могла…
Но только… нет, не дышала Виталина свободно, не дышала!
Сейчас стояла рядом и понимала, что вот только с ним и дышала, только с Ником…
Он развернулся уходить, но потом крутанулся на пятках обратно к ней.
— Ты, раз уж так случилось, что решила смочь… – лавину он унять не мог, видя взгляд этот… омут, которого разорвал внутри последние путы. Понесло. — Просто скажи. Просто объясни мне, тупорылому. Не смогла – это когда не случилось, не срослось, сил не нашлось. Допустим. Стыдно было? Было? Кинула меня, по полной, слила! Хорошо. Понимала, что я злюсь? Обижен? Понимаю. Но, бля, Лин, неужели… ладно, звонки и сообщения, может и не дотащили до тебя, но письма! Сука, я знаешь сколько не писал на бумаге ничего? Со школы, сука, со школы! Или письма тоже мама читала?
Виталина вздрогнула, всмотрелась в любимые черты лица, перекошенные яростью и, она была уверена, ненавистью. Потом он ухмыльнулся зло.
— Класс! – подавился своим же ядом Коля.
— Я не… я не… – девушка попыталась, но не вышло, словно задыхалась.