— Вита! – мать стукнула по столу. Не прикреплённые элементы мозаики подскочили и перемешались.
Наталья Аркадьевна выпустила со злостью воздух.
— Куда ты дела письмо Ника? – решила сразу, без подготовки и прелюдий оторвать этот пластырь Виталина.
Глава 5
Нет, невозможно было, невозможно, она точно знала – мать никогда не услышит. Не поймёт. Никогда не встанет на сторону дочери, хотя, конечно, абсолютно уверена, что именно там и стоит.
Стояла, только Виталину это душило, гробило.
Забота, которая способна убить. Уничтожающая любовь…
Наталья тащила-тащила, обратно в спорт, обратно на вершину – мы ещё сможем, просто надо выйти на лёд, надо сделать! В чём проблема? Ты прыгала все эти сложные прыжки, когда была совсем крошкой, а тут – что за упрямство?
Упрямство.
И лень.
И лишние килограммы!
И мама забрала письмо Ника.
Нет… она забрала саму Виталину. Просто забрала у него, беспощадно. А Вита, дура, просто… ничего не сделала с этим.
Ничего!
— Что? – выдохнула Наталья Аркадьевна.
Искренне верила, что больше этого имени от дочери не услышит. И вот, пожалуйста. Откуда только взялся?
— Какого Ника? – попыталась вывести Виту на истерику, потому что умела унять дочь в состоянии плача и отчаяния. Умела. Иначе не было бы кубков и медалей. Грамот и благодарностей. Ничего не было бы!
Только почему-то сейчас Вита осталась мертвенно спокойной.
— Прекрати это! – потребовала ледяным тоном, чем ошарашила мать. — Он мне звонил и писал. Писал сообщения. Ты их удаляла, да? И звонки? Но письмо! Ты вскрыла его письмо мне? Как же низко, мама!
— Оно было анонимным, – отрезала растерянная, но не желающая сдаваться Наталья. — Вдруг там было что-то опасное? Фанаты эти шизанутые. Я не могла допустить никаких потрясений для тебя в то время.
— Куда ты его дела?
Женщина молчала, гордо вздёрнув подбородок.
— Куда? – повысила голос Вита, а Наталья посчитала, что сейчас управится с ней.
— Выкинула, – подготовилась к спровоцированному урагану ненужных страстей, но он не случился.
Девушка развернулась, вышла в кухню.
— Папа, пожалуйста, если возможно положи мне курицы несколько кусочков. С собой, – после отправилась в коридор, надевать только что снятые кроссовки.
— Ты что творишь, Вита? – не выдержала Наталья Аркадьевна.
— Ухожу.
— Куда?
— Какое тебе дело, мама?
— Ах ты! – вспыхнула женщина. — К своему хоккеисту уходишь? Что? Нарисовался? Да? Ты хоть понимаешь, что ты творишь, Вита? Ты же похеришь всю карьеру, всю работу! Мы восстановились, врачи сказали, что у нас всё хорошо, а ты вместо того, чтобы трудиться, чтобы вернуться и всех уделать, вот так да? Что у твоего Кольки там такого, а? Трахарь хороший, мы все это знаем, весь мир знает каков гад! Вита!
Женщина со злостью глянула на мужа, который принёс дочери контейнер с едой.
— Спасибо, папа! – выдавила из себя девушка.
— Если ты выйдешь отсюда… – угрожающе сотрясла воздух пальцем Наталья.
Но Вита вышла и не дослушала, врочем матери и нечего было сказать. Она не закончила бы эту фразу никогда. Зыркнула на своего мужа, который качнул головой, устав бороться.
Тоже.
Дмитрий Сергеевич точно знал, что вот сейчас, не успеет он сделать двух шагов в сторону кухни, как Наташа взвоет, усевшись на банкетку в коридоре. Проклиная неблагодарную дочь, ради которой она убила столько лет своей жизни.
Агаев не считал, что карьера, медали, все эти достижения стоили счастья его старшей дочери. Но сказать ей, сказать этого не мог. Не получалось.
Он очень ценил Козырева. Не верил, что парень виноват в том, в чём его обвиняли, но и понимал, конечно, ради чего жена и тренер дочери оберегают её, заставляют дистанцироваться. Никто не мог бы в тот момент сказать, чем закончится дело. Только и потом… закончилось, а как прежде, конечно, не стало. И не могло.
Козыреву не простили.
Не простили того, чего он не делал.
А Виталина сгорела.
Дмитрий видел, что сгорела… от переживаний, от нервов и стресса. Она опиралась на Николая. А тот держал.
Любовь она такая – может исцелять, но и губить может. А Вита была так похожа на самого Дмитрия. Слишком похожа.
А потом Агаев шокирован был тем, что первым, после жуткого падения дочери, ему позвонил именно Николай.
За это Дмитрий Сергеевич уважал парнишку безгранично.
Мальчик переступил через обиду, которой не могло в нём не остаться после трусливой молчанки со стороны Виты. Переступил и позвонил. Спросил, как она. Но мужчина тогда только направлялся в госпиталь, обещал перезвонить. Козырев поблагодарил и попросил дать разрешения позвонить самому снова. Дмитрий разрешил.