Девушка же только сейчас узнала страшный диагноз и пока не могла смириться с тем, что жить ей, возможно, осталось недолго. Она часто плакала после разговора с мамой, видя боль и страх в её глазах. У них больше никого, кроме друг друга не было, и девушка боялась представить, каково ей сейчас.
После встреч ребята расходились по палатам, чтобы после ужина созвониться и разговаривать до самого отбоя, прерываясь только на посещения родных. Эти встречи и беседы позволяли им хоть ненадолго почувствовать себя живыми, забыть о болезни.
Их близкие видели изменения в детях, но вмешиваться не спешили, так, невзначай зададут вопрос, выслушают ответ, и переведут разговор на что-то другое. Диме, например, нужно было в этом году защищать диплом экономиста, а Вита перешла на третий курс ветеринарной академии. Их мамы не позволяли забрасывать учёбу, принося материалы, учебники и просто книги, чтобы пока каникулы, их дети прошли тот материал, который могут пропустить, будучи позже на лечении. Вскоре по объёму литературы палата Виты не уступала Диминой, над чем они периодически посмеивались.
Переломный момент в их отношениях наступил на шестой день, когда к девушке пришёл посетитель. Дима знал, что она пока занята, и не беспокоил подругу, но уже настала пора возвращаться, а Вита не только не появилась, но и трубку не брала.
С тяжёлым сердцем парень поспешил на процедуры, желая как можно быстрее освободиться и сбежать в другой корпус. Почему-то он был уверен, что девушке нужна сейчас его если не помощь, то, как минимум – поддержка.
Стоило открыться двери её палаты, как парень сначала застыл в нерешительности, но после твёрдым шагом последовал к кровати и сел рядом со сжавшейся в комочек девушкой.
- Вита, это я. Ты не пришла, я беспокоился.
Он знал, что она не спит, видел, как подрагивают её плечи, понимал, что она плачет, но так же знал, что говорить она должна начать сама. Сама пожелать поделиться той болью, которую испытывает.
Он терпеливо ждал, пока подруга не успокоилась и не выпрямилась, но пока так и не повернулась к нему лицом, предпочитая смотреть куда угодно, но не ему в глаза.
- Ко мне приходил мой парень. Бывший. - её голос звучал сдавленно, глухо, словно ей приходилось выталкивать слова из самых глубин души, куда они спрятались, покрывшись пеплом веры и несбывшихся надежд.
- Он тебя обидел? - спросил Дима ровным тоном, хотя ему безумно хотелось сейчас найти этого мудака и сделать из него отбивную, а потом закатать в бетон и похоронить на дне какого-нибудь озера за то, что из-за него плакала такая светлая и чистая девушка.
- Нет, - помотала головой по подушке Вита. - Мы и встречаться-то начали, потому как он настоял, слова красивые говорил, например, про шанс и всё такое… И я сдалась. Зря, - хмыкнула она, завозившись, чтобы устроиться поудобнее.
- Подвинься, - неожиданно для неё скомандовал Дима. Девичья фигурка напряглась и замерла.- Подвинься, пожалуйста, - попросил он мягче, - я сяду рядом, так слушать будет удобнее, да и ты сможешь повернуться.
Минуту посомневавшись, Вита выполнила его просьбу. Села, свесив ноги с кровати, дождалась, пока парень усядется, подложив для большего комфорта под спину подушку, и устроилась у него на груди.
- Он сказал, что не готов к потере, что мне, возможно, осталось немного, а у него ещё вся жизнь впереди. Что только сейчас понял, что не любил, поэтому не готов пройти со мной через трудности лечения, болезни и… и… - слово «смерти» она так и не смогла произнести.
- Он козёл и дурак, - обнимая хрупкую фигурку крепче и зарываясь носом в её волосы, констатировал Дима. - Всё у тебя будет хорошо, а он просто трус. Но жизнь всё вернёт ему бумерангом, даже не сомневайся!
- Просто я только сейчас до конца поняла, что… - и снова её голос сбился, а потом и вовсе пропал, вытесненный рыданиями.
Говорить пустые слова парень не привык, поэтому просто держал Виту в объятиях, перебирал её волосы и шептал всё, что только приходило в голову: о том, что она чудесная, яркая, солнечная, что полностью оправдывает своё имя, ведь Вита – это жизнь, что она и в него жизнь вдохнула, стала солнцем и ветром, зрением и слухом. Говорил, но сам пока не анализировал свои слова, для этого ещё наступит время. А она всё заливала теперь уже тихими слезами его футболку, слушая его негромкий голос и успокаиваясь под него, постепенно засыпая. Смысл его слов прошёл и мимо её сознания.