Козья мама
Ровно в семь часов вечера снизу улицы (а внизу у нас лес) шла очень экстравагантная процессия. Впереди шел старый козел, а за ним шесть молодых козочек в бюстгалтерах. Замыкала процессию "Козья мама"- тетя Валя. Нет, это не ошибка зрения. Козы действительно ходили по улице в таком виде. И дело вовсе не в пуританских взглядах старого козла Гриши (кстати, в честь мужа тети Вали), а в том, что Козья мама искренне считала: вымя царапается во время прогулки! Так, пока козочки резвились в лесу, покрывая полянку ровным слоем "шоколадных" шариков, их заботливая хозяйка снимала с них мерки и делала выкройки.
Пока козочки резвились на лоне природы, их «мама» бдительно следила, чтобы покой рогатых красавиц не нарушила ни одна живая душа. А ежели эта душа по незнанию все-таки забредала на козьи угодья, то вполне себе могла получить палкой по горбу. С палкой Козья мама управлялась круче, чем кто-то там из Черепашек-ниндзя, однако резвость свою не афишировала и палку использовала в качестве трости.
Дом Козьей мамы находился через дорогу от нашего, а хозяйство их было гораздо обширнее. Помимо коз были и свиньи, и утки, и даже корова. Кошек было неимоверное количество. Сказать точное число затруднялись и сами хозяева.
Каждый день супруги разыгрывали сцены из горячих итальянских сериалов. Так, дон Гриша, в навозе снизу и солярке сверху, каждый вечер закатывал донне Вале сцену:
- Валька! Курва! Где были мои глаза, когда я тебя замуж взял!
-Тьфу, паскуда! Ты мне поговори еще! Я вилы-то рядом поставила. Ишь, кабель навозный! Кому ты нужен был?
- Ой, к тебе усатой очередь стояла!
На это в дона Гришу летело что-нибудь из окна, и он спешно удалялся в гараж под домом.
Дядя Гриша запомнился мне своими сложными взаимоотношениями с коровой. Корова его очень любила и, возвращаясь с луга, первым делом наведывалась к нему в гараж и любовно точила рога об уже поживший Жигуль. Хозяин такие визиты терпеть не мог, Жигуль же, возивший на себе начиная от рожающей женщины до ведер с навозом, относился к гостье философски. Он уже пережил всё, что только может пережить ребенок советского автопрома, и тихо ждал момента, когда его мотор отдаст концы.
Дядя Гриша надежд «железного коня» не разделял и примерно раз в неделю его спешно реанимировал, на что Жигуль, каждый раз снова заводясь после «клинической смерти», жалобно выл, кашлял и чихал.
Но самое яркое воспоминание, связанное с этим семейством – большая куча навоза, которая прилегала аккурат к дороге. Зимой этот «памятник» ничем не докучал жителям нашей улицы, а вот с приходом весны Ерасимовская «Шанель» сбивала перелетных птиц с курса, придавала сохнущему белью «пикантный» аромат и напрочь отбивала желание пообедать.
Моя бабуля примерно неделю терпела газовую атаку, а потом шла разбираться. Примерно три дня и один участковый требовались на то, чтобы доказать Козьей маме, что куча все-таки воняет и грозит владельцам штрафом. Только тогда к дому подъезжал старенький ЗИЛ, и донья Валя с доном Гришей, громко выясняя отношения и орудуя вилами, закидывали ароматную жижу в кузов.
Такая вот семейная идиллия!
Петро да Марья
Безусловно, совершенно нельзя обойти вниманием моих дедушку и бабушку. Ведь именно с них всё началось. Сложно представить, но когда-то эти два человека были молодыми. Ба, в зависимости от ситуации, делила ветку повествования о своей молодости на две версии: «ой, нецелована ходила аж до двадцати пяти» и «ой, ложились штабелями не давали мне пройти». Для меня всегда было загадкой, как же такой «рыжий, зубы эти выставит, тьфу, Креня!» умудрился взять её в жены. История их любви (довольно-таки своеобразной, но об этом позже) зародилась благодаря бабушкиному братцу. С большим усердием отметив День колхозника, брат встречал на вокзале свою сестрицу, приехавшую с сессии в объятия родного села. Так как управлять устройством модели ИЖ, по причине выпадения с водительского места, он не мог, за рулем сидел его немногим трезвый, недавно вернувшийся со службы друг Петро.