Тамара нагрянула без предупреждения. Приехала и всё. И где только адрес раздобыла?
Домработница, пустившая Тому в дом, потом рассказывала хозяйке, что очень боялась, чтоб эта деваха деревенская не утащила ложечки серебряные.
Тамара рассказала слезливую историю о том, что мать второй раз вышла замуж за того Мишку-конюха, родила мальчишку мёртвого. Мишка после этого крепко запил. Мать бил, на Тому внимания не обращал. А однажды и вовсе уснул пьяный в снегу под забором и помер. Так и остались Тома с мамой вдвоем.
После школы пошла она на ферму, коровам хвосты крутить. А как надоело это дело, вспомнила про отца родного и примотала в город. Помощи с поступлением в институт просить.
Отец не отказал, помог, в общежитие устроил, денег подкидывал.
Так Тома осталась в семье. Не влилась, конечно, своим свиным рылом в калашный ряд, но и чужой себя не чувствовала. Отец различия между дочками не делал, жена его, добрейшей души женщина, пыталась Тому всячески окультурить и обтесать.
К пятому курсу Тома засобиралась замуж за перспективного инженера из того же НИИ, где работал отец.
На свадьбу даже деревенская материна родня приоделась и ничем не портила красивую картинку.
Чуть позже вышла замуж и Элла. Родились у Томы детки. Зажили большой семьей, друг другу помогая, отмечая праздники большим табором.
Пока однажды, когда Ие было семь лет, а Майе — девять, их отец, тот самый подпольный потомок польской аристократии и подающий надежды инженер, не ушел из семьи. Ушел буднично с одним дипломатом, куда поместились пара носок, трусов и рубашка с брюками.
– Не могу я так, Тамара. Не могу. Ни книги с тобой не обсудить, ни в театр сходить. Одни борщи у тебя на уме, да сплетни дворовые. Душно мне. Задыхаюсь я.
— Задыхаешься! — дурным не своим голосом завопила Тома, кидаясь на мужа. — Убью!
Но дверь закрылась прямо перед её носом, отрезая от бывшего мужа, который гордым и голым орлом уходил из семьи в тёплые объятья новой молодой любви.
Тамара сделала всё, чтобы карьера мужа закатилась. Писала письма руководству, писала жалобы и кляузы. Трепала нервы и себе, и ему. Стала злой и желчной. И даже через пять лет после смерти бывшего мужа не простила его. На похороны не пошла и дочерей не пустила.
Ещё наверное и поэтому не любила Тома Ию, видела в ней черты бывшего мужа.
Ушла Ия жить к тётке, в знаменитый «Генеральский дом». И жила там впредь хозяйкой. Майя обижалась на Эллу. Тоже хотела жить в шикарной четырёхкомнатной квартире с антикварной мебелью, куда её пускали только по праздникам.
К тому моменту, как Ия закончила университет, дед умер, бабушка почила с миром, и даже в деревне один за другим ушли родственники. Элла с Тамарой держались друг друга, не смотря на то, что разные были, но сестры же. Помогали друг другу.
А однажды случилось уж совсем неожиданное: Элла, будучи не старой и очень даже симпатичной женщиной, познакомилась с мужчиной и скоропостижно вышла замуж. Ещё и уехала с ним в Германию, отписав квартиру в полноправное владение Ие.
Вот тогда-то и поняла Ия, что она сто процентов невезучая.
Потому что получив по дарственной квартиру в «Генеральском доме» и отказавшись делиться ею с Майей, лишилась она семьи. Мать и сестра проклинали Ию на чем свет стоит.
Но тут или проявились всё-таки материны черты характера, или просто Ия дошла до точки кипения, но квартиру не отдала, делить не стала, а с сестрой и мамой порвала отношения.
Сказалось на Ие ещё и то, что с получением квартиры перед ней замаячила возможность осуществить свою давнюю мечту.
С детства она любила рисовать, потом пристрастилась к вышивке. Умела и крестом, и гладью, и бисером, и лентами. Дарила свои работы друзьям и родне. А со временем освоила программу по созданию схем и принялась самостоятельно разрабатывать себе эскизы.
Хотя основная работа отнимала много времени. Выучившись на экономиста, устроилась Ия в крупный супермаркет, где трудилась пять дней в неделю. Про личную жизнь тоже не забывала, хотя и без фанатизма.
Майка к двадцати пяти годам уже успела развестись и выйти второй раз замуж, а Ия все ещё ни одним мужем не обзавелась. Встречалась как-то пару лет с парнем, даже пожили немного вместе, а потом тихо и мирно разбежались.
И вот, получив относительную свободу, накопила Ия немного денег и уволилась, уходя в открытое плаванье. Дала сама себе зарок, что если за полгода не раскрутиться с вышивкой, то забросит это гиблое дело и вернется на работу.
А дело неожиданно развернулось, стало приносить вначале маленький, но стабильный доход, потом все больше и больше. Ийкины схемы пользовались спросом. К ней приходили и именитые рукодельницы, и начинающие. Не отказывала она и в индивидуальных заказах. И все так удачно и хорошо складывалось, что Ия и нарадоваться не могла. А вместе с ней и тетя Элла, которая поддерживалась связь с племянницей.