Я кивнул головой, при том понимая, что сегодня мне ничего не нужно будет, отвернулся к стенке и уснул.
Глава четвертая. Второй удар.
Прошел год, я узнал, что мои настоящие родители отказались от меня, в результате я оказался у своих мамы и папы. Я даже рад теперь, что всё так сложилось, ведь биологические родители в течение года сгорели, как у нас говорят, от пьянки. Тогда мне пришлось бы совсем плохо, да и остался бы я вообще в живых - неизвестно. После того признания бабули, буду честен, мы с родителями стали даже ближе, в каком-то смысле.Я проснулся ранним теплым воскресным утром, в самый разгар отдыха, когда ты забываешь про школу, уроки и всё, что доставляет тебе напряжение. Когда ты загараешь на пляже, купаешься в реке, ночами, лёжа на лавочке, смотришь на звёздное небо. Остается ждать неделю до поездки к бабушке и дедушке. Они меня уже давно ждут, чтобы я помог им по хозяйству: будем с дедом ездить на покос, косить траву, кормить живность в сарае, надробим овса целую бочку, соберем клубники за деревней. Какие же вкусные пирожки получаются с полевой клубникой, объедение. "Ждите, скоро буду," - подумал я.Мои мысли прервала мама, забежав в комнату со странным видом: волосы неряшливо взъерошенные, румяно-бордовые щеки, как после мороза, со слезами на глазах. "Дед сегодня ночью умер," - медлить она не стала. И вовсе не от того, что он не являлся ей родственником, она просто была прямолинейным человеком, а к нему, напротив, относилась с глубоким уважением.Ошарашенный новостью я, словно душевно больной, забредил:" Нет, ты чего, нам ещё траву косить, у нас хозяйство. Я обещал. А как же баба, как теперь она будет. Она не сможет без деда, всю жизнь с ним прошла, и в горе, и в радости с ним, ты чего!" Я смотрел в одну точку, будто разглядывая что-то, и всё повторял-повторял про себя, молча, что этого не может быть, он был моим самым близким, самым родным и покинул меня. Он был таким крепким, суетным, по нему и не скажешь, что вот-вот его линия оборвется. Осталась только бабушка, а та и до того уже плохо ходила, дед её обслуживал во всём, он все делал для нее, за нее. Боже ж ты мой! Мама сказала, что после похорон бабушку перевезут к себе её родственники в соседнюю деревню. Удивительно, но мне не хотелось плакать, только легче от этого не было, от этого было намного тяжелее. Очень горько было на душе, я стал сильнее и глубже вздыхать, меня как будто затошнило, голова пошла кругом и заболела, я присел. Глаза как засохшие больно передвигались в глазницах, будто в них насыпали песок. Я прикрыл рот ладонью, как будто так становилось легче. Нет. Нет. Легче не становилось. Всё, забрали моего дедушку наверх, а вместе с ним забрали и моё детство, и меня всего. Зачем мне теперь деревня без него, дом без него, двор, сарай, огород и скот. Ушел он и забрал с собой моё представление об ушедшей Великой стране с великим поколением, которая в его словах, действиях, убеждениях предо мной и представала. Что такое добро и зло, уважение к старшим и маленьким, любовь к матери, родине, к людям. Понимание простых истин в плоскости другого человека - советского человека, для меня осталось в прошлом. Всё, чему он научил меня - я никогда не забуду, надеюсь, что он будет смотреть на меня сверху и радоваться тому, что я продолжаю его фамилию, род и честное имя незапятнанное, имя, которое знали во всем районе. Покойся же с миром мой дорогой, невовремя ушедший дедушка. Прощай Макар Васильевич, мне уже тебя очень не хватает.
Пятая глава. И что дальше?
Полностью опустошенный, безликий, раздавленный подросток, переживающий в жизни тяжёлые перемены, карабкающийся теперь один по лестнице, ступени которой рушатся и осыпаются, с каждым новым шагом, я должен был найти, исчезнувшие недавно, ориентиры. Того, на кого можно будет равняться, вторить ему, кто будет последней инстанцией, к которой в самый жуткий час, в самое темное время можно будет обратиться, как к источнику света, чтобы не отклониться от верного курса, которому следовал доселе. Подростковая проблема актуальна во все времена, потому что каждый рос, каждый менялся, у каждого происходила перестройка, как физическая, так и психическая. Сколько ребят свернули не на ту дорожку, сколько заблудилось в этом дремучем жизненном пути, сколько не вернулось оттуда. Сколько неверных решений и поступков было, ко скольким непоправимым результатам они привели. Был бы взрослый рядом в нужный момент, смог бы найти правильные слова, чтобы обратить внимание молодого человека на своё мнение, на проблему в целом, набрался бы терпением, чтобы дождаться поступка, результата и правильного вывода - было бы все хорошо. Но так бывает только в идеальных случаях, в остальном же либо полное безразличие, либо тотальный контроль, гиперопека, не позволяющие пройти, так называемому, переходному возрасту спокойно и без эксцессов."Да, мораль субъективна. А если нет, то она меняется, как мода. Сегодня нельзя курить при детях, раньше это показывали в детских мультиках, о-как. Ещё вчера общественное порицание было нормой, которое имело большое значение в обществе, а сегодня это ушедшие в небытие пережитки советского прошлого. Мораль пришла в замен старой морали, теперь та мораль неправильная, устаревшая, выходит, зачем на неё ориентироваться, верно? Значит не надо тратить время на эту пустую болтовню с высокопарными речами про добро и зло, о нормах, о поступках, о поведении в целом! - Так рассуждал учитель физической культуры Иван Иваныч, - регресс - это тоже эволюция, в своем роде, если эволюцией считать исторический процесс, являющийся вектором, а значит начало пути заявлено, но нет конца его, выходит, перемены могут идти и в положительную, и в отрицательную сторону, это не столь важно, ведь они попросту являются этапами развития, не более." С ним потерянные, безнадзорные дети, были солидарны, на нем сходился свет, ведь он был большим и сильным, авторитетным человеком, тем более учителем, а к тому же, искусным оратором.А во дворе дома, у меня по соседству, жил некий Вася Хилый, который, как он заявлял, пол жизни провел за решеткой, поэтому видел многое, о многом знал: - " Нет ничего важнее в жизни, чем людские понятия, которые появляются чуть-ли не раньше, чем само общество, как таковое. Они служат регулятором в сознании человека, а значит, если совсем примитивно, понятиями о добре и зле, в первую очередь. То есть, человек, насколько он свободен в обществе, настолько им же и ограничен, то есть, существуют определенные рамки, заходя за которые, мы вмешиваемся в свободу другого, а это противоречит самому понятию свободы. По-этому, людям свойственно ложное ощущение целостности, единоначалия и вообще единства, в широком смысле слова, которое рождает неверное истолкование, что приводит, как минимум, к когнитивному диссонансу, ведь, в конце концов, в жизни без крайностей нельзя, а это нарушение свободы другого, а по итогу, разрушение баланса. На выходе получаем, что, к примеру, за 100 лет существования на планете, лишь 20 минут человечество жило в рамках классической демократии, в остальном же, это попросту невозможно. Считаю это утопией. А значит, человек человеку волк!"У меня голова раскалывается. Столько людей на планете, у каждого своё, отличное от других, разной глубины понимания сложенное мнение, которое понятно без дополнительных уточняющих вопросов только им одним. Странно, но у деда было всё более просто, более понятно, незамысловато, зато это работало не одно десятилетие. Сколько в такой пестроте удастся прожить нам в мире, я не берусь предположить, знаю, что не долго.