Глава седьмая. Финальная.
Вскоре всё пришло в норму, всё пошло, как по накатанной колее, надеюсь, что по глубокой, по такой глубокой, что если, даже, и захочешь свернуть, если чёрт какой дёрнет куда или взбредёт чего в голову такое, то не даст тебе родимая свернуть с пути своего. Этого-то и не хватало, того-то я и ждал, ведь головушка молодая, глупая, непутёвая, так и норовит чего такого исполнить, за что обязательно стыдно станет, обидно до слез. А как удержаться-то? Как заставить молча и смиренно, будто камнем на земле, прозябать, что же теперь, мхом прорасти? Так в этом же нет жизни, в этом ни движения, ни роста не происходит, в этом угасает человек, личность, всё катится в бездну кромешную. А из нее не выбраться никак, ходить остаётся лишь, туда-сюда во тьме, да гальки, что под ногами, пинать, слушая звонкое их бряцанье. И сгорать, исчезать, а из остатков твоих только память, да и той на пару поколений хватило бы, а то и глядишь, если ничем приметным не запомнился, не сделал чего такого, за что словом добрым вспоминать надо бы, то и на одно поколение не хватит. Память это дело хорошее, но строгое, с ней не побалуешь. Можно хоть сколько долго и часто дурачиться, но молча, про себя; но стоит только раз на людях глупость какую-либо сказать или сделать, то так и привяжется к тебе кличка, а то и с тобой в могилу уйдёт. И вспоминать только по прозвищу будут. А того и гляди, хуже бывает, от неё и фамилия пойдёт. Да, вот память так память, каждому своё, у каждого по-своему."На этом всем Лука остановил свой рассказ и я покатился к себе в палату, а он остался лежать. До сих пор на ногах стоять не могу, голова кружится, тошнит порой, пока ничего не понятно, как в тумане всё: прошлое и настоящее, о будущем плохо не будем, всё заживёт и снова в бой. Или домой, к родным. У меня контузия, а вот Лука без ног остался, подорвался парень. Не знаю я, что это за человек такой, но он очень любит эту жизнь, он выкарабкался с того света. Мы всем отделением следили за ним с его доставления сюда. Врачи сказали, что это чудо. Он был в коме, его разорвало, буквально, в клочья, без слез не взглянешь. Ноги ему ампутировали, на правой руке нет нескольких пальцев, весь в рваных ранах от осколков, ох, жутко. Говорят, что смерть забирает лучших, это правда. Я знал очень многих из них, правда, самые талантливые, самые красивые, харизматичные, без них жизнь кажется немного неполной, их очень не хватает. Но, небесам виднее. Только Лука не из этих ребят, да, он далеко не лучший, далеко не талантливый, но у него есть что-то большее, чем у большинства людей - бесконечное желание жить, он жизнь эту любил, несмотря на всё, через что ему пришлось пройти, он не перестал её любить и после, когда очнулся и увидел, что молодой парень целый, но на половину, что он не сможет теперь никогда делать то, что делают другие люди, чего не ценят другие люди. В его глазах не было печали и боли, хотя, возможно, он нам просто не показывал, попросту скрывал. Я не могу знать всего, но в том, что он настоящий мужик - я уверен. В который раз, собравшись у него в палате, мы слушали его истории из жизни, где-то смеясь, где-то задумываясь о чем-то важном и серьёзном. И я заметил, что его губы и руки немного дрожат сегодня. Когда он, смеясь, при этом, по всей видимости, превозмогая боль, закончил очередную историю, с очень грустными глазами и наивной улыбкой, будто бы воспрашая нас согласиться, с надеждой, спросил :" Вы так удивляетесь искренне, ребята, вы чего? Ведь это всё - истории из моей жизни, это просто пересказ того, что было у меня. Ведь это было с каждым, правда?"Мы, склонив головы, опустили глаза.
Он снова спросил нас :" А у вас не так?!"...