-Я понял, что для приличного стаба у них есть всё. Нам предлагают сохранить отряд как боевую единицу без переформирования под моим командованием. О других кандидатурах Иван и слышать не хочет. Поэтому со мной вам придется мириться. Мы можем свободно уйти со своим оружием. Все трофеи килдингов они оставляют себе.
-А оружие внешников?
-Не надо было терять его. Не у нас взято, поэтому вам отдано не будет.
-Мы можем потребовать.
-Мы ничего не можем. Мы в капкане. Иван предлагает нам выход. Мы будем сопровождать колонну до стаба. Там поглядим. Понравится – останемся, не понравится – уйдём. Служить будем на совесть. Кто захочет уйти сейчас, того ни я, ни Иван не держим. Обратно не примем. Ушли, так ушли.
-Круто берет.
-Круто. Поэтому у него и жертв нет. Поэтому и слушаются беспрекословно. Собрание закончено. На обдумывание у всех полчаса. Хватит?
-Хватит.
-Я к Ивану, обсудим положение отряда. Как только примете решение, заместитель сходит к Марии Петровне и скажет, сколько в отряде человек. Пусть ужин готовят на них. Меня считать, я остаюсь. Кто уходит, заботится о себе сам.
-Хорошо сказано, - услышал Лютый, отходя прочь. – Можно подумать, мы сами себя обеспечим. Обо всём командир думал. А теперь сами о себе заботьтесь. Дудки, я остаюсь. И нахрен мне полчаса. Там бабы еду готовят. Нам нужно передать список. Я жрать хочу. Быстрее думайте, опоздаем, я тугодумам сам морду понабиваю.
Кто-то из бойцов снисходительно заметил:
-Ты, Киря, желудком думаешь.
-Мой желудок умнее, чем чья-то голова.
-Не, - прозвучал другой голос, - Киря прав. Голова хрен знает, что придумает, а расплачивается, то жопа. Желудок всегда правильные мысли навевает: что пожрать, как бы повкуснее, как бы побольше. Поэтому голосование нечего здесь разводить. Кто хочет уйти, шаг вперёд. Собрали свои манатки и на все четыре стороны.
Все задумались. Никто не вышел. Тот же голос продолжил:
-Нет желающих нас покинуть, тогда записывай всех. Вы, потерпевшие, с нами.
-С вами.
-Вот и их к нам припиши. Они уже были на довольствии. Зам давай на кухню, выполняй приказ командира.
Зам махнул рукой и пошёл искать Марию Петровну. Нашел он её сразу. Узнав, в чём дело, Марья Петровна вызвала своих подчиненных.
-Варвара, добавь это количество едоков.
-Мы не успеем сами, пусть десяток бойцов выделит.
-Выделишь?
-Они сами туда готовы бежать.
Потом Марья Петровна обратилась к завскладу:
-Обеспечь их одеждой. Их форму зашить, постирать, отгладить и взять на хранение.
-У меня не осталось лишней одежды.
-Кузьмич, это приказ.
-Приказ. Кузьмич крутись, как можешь, а ему приказ. Пусть тогда мне десять водителей выделит.
-Кузьмич, имей совесть, у тебя же столько машин свободных нет, -возмутилась Марья Петровна.
-Потому нет, что водителей не хватает. Будут водители – будут и машины. А я для них и одежду выделю и палатки дам. Три газовых плитки выделю. Будут они горячий чай пить и Кузьмича добрым словом вспоминать. Я же для всех стараюсь.
-Это к Лютому. Он решит этот вопрос.
-На этом всё,- подвела итог Марья Петровна. – всё остальное в процессе.
Зам ушёл к своему отряду. Он распорядился, кому идти на кухню. Потом сказал о форме. Бойцы потянулись к машине, на которой была надпись: «Склад галантерейных изделий». Всех переодели в добротное снаряжение. Многим было непривычно легко. Непривычно было и многолюдье. Лютого зам увидел рядом с Иваном.
Иван в это время говорил Механику:
-Тут у меня мелькнула мысль. Я понимаю, что мы в походе, зато материала много и разного. Нельзя ли для волчьей ямы приготовить железные штыри. Прибудем мы на место, экскаваторы ямы выроют, мы штыри туда поставим. Ловушку замаскируем. Вот и готова волчья яма. Как тебе моя идея?
-Нравится, тем более смотри, какой хороший забор для этой цели. Мы уже к вечеру заготовки на пяток волчьих ям приготовим.
Механик потерял интерес к разговору, подозвал ремонтную бригаду и начал объяснять, что они должны сделать. Те послушно кивали головой, как бы подтверждая, что они всё поняли.
Иван повернулся к Лютому:
-Пойдём, не будем мешать творческому процессу.
-И что они всё сделают? – удивился Лютый.
-Мало того, что сделают, так и своего наворотят. Но тут уже им виднее.
-А почему так?
-Потому что чьё-то разгильдяйство, это чья-то жизнь. Никто в отряде не хочет, чтобы по его вине погиб человек. Я всё равно процесс только в общих чертах представляю. Буду лезть, буду только мешать. Вот сейчас еще о боронах скажу и уйдём.