Но наконец я притормозила перед нужным зданием. На этот раз мы были втроем: кроме Андрея поехал еще один его коллега, второй остался на месте происшествия - вернее, месте нахождения трупа. Я не совсем понимала, зачем они поехали в Выборг вдвоем. Хотелось просто взглянуть на элитное заведение? Второй парень предпочел поездку в Выборг заполнению каких-то бумажек? Или они предполагали, что их тут встретят без особой радости, а поэтому лучше быть с коллегой?
Встретили в самом деле без энтузиазма. Когда моя "шестерка" притормозила перед входом, из него появился амбал, очень напоминающий неандертальца, и гостеприимно прорычал:
- Валите отсюда, пока ребра целы!
Наверное, молодой человек не привык видеть такие машины у тех, кто мог себе позволить останавливаться в учреждении. Но меня интересовало, где он был позавчера, ну или хотя бы не он, а кто-то из его двойников, работающих в качестве сторожевых псов. Или они появляются только по мере необходимости и показывают смелость лишь при виде простых граждан, но не сильных мира сего, от которых получают сладкие косточки?
Перед носом неандертальца сверкнули красным два удостоверения.
- Чего? - родил он, выпучив глаза.
Андрюха понял, какие эмоции выразил парень одним словом и пояснил, что "у них" имеются вопросы к администрации.
- Пока хочу просто поговорить, - добавил он ментовским тоном. - Пока.
- Проходите, - процедил неандерталец и даже открыл перед мужчинами дверь.
При виде меня (он что, меня раньше не замечал? Я, конечно, не баскетболистка, но не настолько же неприметна?!) выдал:
- А это кто?
- Наш водитель, - сказал Андрей чистую правду.
- Чего? - в очередной раз вылупился неандерталец. - Бабы теперь в ментовку водилами идут?
- А очень мало платят, - улыбнулась я. - Мужчины не соглашаются. Постоянная проблема с кадрами. Вот и стали приглашать женщин. Женщины идут, потому что нам в других местах сложно устроиться, в особенности в возрасте.
Про мой возраст, правда, говорить было еще рано. Я быстренько юркнула вслед за Андреем и его коллегой. Немного прибалдевший неандерталец проследовал за нами. За стойкой администратора сидела не Любаша, а другая женщина, тоже примерно лет сорока пяти с таким же цепким взглядом. Их что, в одном инкубаторе выводили? Или специально тренировали?
Андрей с коллегой продемонстрировали "корочки" теперь даме и пояснили, что им нужны данные на прибалта, останавливавшегося в гостинице позавчера. Андрей довольно точно его описал - до снятия парика и накладной бороды.
- Я такого у нас ни разу не видела, - отчеканила дама.
- Вы ведете какой-нибудь учет своих постояльцев? У вас есть картотека? Или как там это у вас называется? Как вы оформляем клиентов?
Дама обменялась быстрым взглядом с неандертальцем.
- Меня интересует вполне определенный человек, - с трудом сдерживая ярость, произнес Андрей. - И я обещаю вам крупные неприятности, если я эти данные не получу немедленно.
- У меня их нет, - сказала дама - Сейчас я попробую позвонить своей сменщице, которая дежурила позавчера.
Она набрала какой-то номер (телефон стоял на столе за стойкой, так что никто из нас его не видел) и спросила:
- Люба, ты?.. Да, тут пришли из милиции.
Не нашей, из Питера. Интересуются прибалтом, который останавливался позавчера.
Она послушала, что ей ответила Люба, повесила трубку и посмотрела на Андрея.
- Администратор, дежурившая позавчера, подойдет через десять минут. Она живет тут неподалеку. Пожалуйста, подождите. Я сейчас закажу вам чай. Или кофе?
Мы уселись на диванчик, администраторша углубилась в какое-то свое занятие (что она делала мы не видели, так как из-за стойки торчала только ее склоненная голова) Неандерталец отправился на улицу, видимо, встречать Любашу. Официант, которого мне видеть не доводилось, появился с подносом и поставил чашки и вазочку с печеньем на низкий столик перед диванчиком. Я вообще бы и поесть не отказалась, как, подозреваю, и сотрудники органов, но ничего существенного нам не предлагали. Просить не хотелось, а оплачивать, подозреваю, было бы дороговато.
Люба появилась через четверть часа в сопровождении лысоватого мужичонки с бегающими глазками, на лбу которого было написано "профессиональный прохвост". Мужичонка был низеньким (доставал Любе только до подбородка), пухленьким, имел короткие ручки и ножки, но очень быстро этими ножками передвигал и очень активно жестикулировал ручками, а его красная рожа светила как фонари над обителями порока в Амстердаме, Копенгагене и ряде других европейских городов. Он оказался директором гостиницы. Об его отношениях с Любашей можно было только догадываться.
При виде меня Любаша остолбенела, потом прошипела:
- Как я и предполагала. От журналистки могут быть одни проблемы.
Люба повернулась к застывшему за их с директором спинами неандертальцу и рявкнула на него:
- Зачем ты ее сюда пустил? Приказано же: журналистов не подпускать на пушечный выстрел. Журналисток в особенности.
- А она - водитель, - промычал неандерталец. - Она ментов привезла.
- Этого и следовало ожидать, - сквозь зубы процедила Любаша. Если бы взглядом можно было убить, я бы в ту минуту отправилась к праотцам.
Андрей, наконец, решил взять ситуацию в свои руки и попросил Любашу представиться, директор тоже назвал себя. Директор, в отличие от Любаши, которая не смогла сдержать своих эмоций при виде меня, пытался ворковать с ментами, неустанно повторяя:
- Я уверен, произошло какое-то недоразумение. Мы все уладим. Обязательно все уладим. Вы не волнуйтесь. Какое-то маленькое недоразумение. Недопонимание.
- Да уж - недопонимание, - хмыкнула Любаша. - Мужчина оказал ей знаки внимания, - она кивнула на меня. - А Юлия Владиславовна, вместо того чтобы обрадоваться, что ею заинтересовался солидный мужчина, и благосклонно принять ухаживание или вежливо отказать как воспитанная женщина, накатала заявление.
- Юлия Владиславовна не страдает от недостатка мужского внимания, холодно заметил Андрей.
- Да. Она у нас тут никак не могла определиться. Приехала с одним, кокетничала на лестнице с другим, затем его оскорбляла, избивала, потом завлекала в свои сети еще двух в бане и, наконец, вернулась к первому. Да по Юлии Владиславовне панель плачет. И кто это сказал, что журналистика вторая древнейшая профессия?
По-моему, так первая.
- Тот, кто сказал, что журналистика - вторая древнейшая профессия, заметила я с улыбкой кобры, - плохо знаком с историей. Он позабыл о наемниках. Хотя отчасти вы правы. К сожалению, некоторых моих коллег можно отнести к представителям и первой, и второй древнейших профессий.
- А вас что, нельзя? - не унималась Любаша.
- Я - свободная журналистка, пишу о том, о чем захочу. И снимаю сюжеты о том, о чем захочу. Только, следуя договоренности с руководством холдинга, должна оставаться в рамках криминальной тематики.
- А если то, что вы напишете, отказываются напечатать? Или сюжет не дают в эфир?
- Значит, статья или сюжет просто не выходят. А потом... Не напечатают одни, напечатают другие. Теленовость, конечно, скорее может потерять актуальность. Но есть сюжеты, которые продаются и месяц спустя после того, как были отсняты.
- Например, о "Крестах"?
- Да. Я вправе отдавать результаты своей деятельности в любое СМИ, хотя, конечно, удобнее работать с одним. Но всегда можно найти медиамагната, директора, издателя, чьи идеи сходны с твоими. Среди них тоже встречаются смелые люди.
Андрей кашлянул. Ему надоело слушать нашу перепалку. Директор опять заверещал, что все вопросы будут улажены. Андрей повторил, что ему требуются данные на прибалта.
- Никакого изнасилования не было, - твердо заявила Любаша, глядя Андрею прямо в глаза. - Это может подтвердить несколько человек.
А если Юлия Владиславовна уже успела посетить гинеколога, то вам следует сопоставить сперму, найденную у нее во...