Я еще пошарила руками вокруг, но еды не обнаружила. Даже хлеба тюремщики не положили. Гады.
И кто это меня прихватил, интересно? Наверное, из той же компании, что наведывались в квартиру. Нет, надо было все-таки принимать Танино предложение и брать с собой Сару или Барсика. Хотя когда бы я успела их вытащить из сумки?
И где теперь моя сумка? Там же документы, ключи, сотовый. А моя машина?! Это братва себе может без труда новые тачки покупать, но не я со своих гонораров. Ну я эту сволочь пропечатаю в следующей статейке!.. Заснять, наверное, не удастся... Но в статье... Хотя ведь следующей статьи может и не быть - вдруг мелькнула жуткая мысль. Я тут же приказала себе не раскисать, хотя очень хотелось пустить слезу: себя было жалко.
Не увидев с утра мою машину, забеспокоятся Таня и Ольга Петровна. У них есть запасные ключи от моей квартиры. Они войдут и поймут, что я не ночевала. По крайней мере, кота покормят. Одним беспокойством меньше. Но они знают, что я им всегда звоню, если вдруг решаю остаться у мужчины опять же из-за кота. Если не позвонила - значит, что-то случилось. Они свяжутся с Андрюхой и, конечно, расскажут про визиты братвы. Но где он будет меня искать?
И сколько мне тут придется сидеть?!
Орошая матрас слезами и время от времени попивая водичку (в горле и во рту стояла сухость), я прикидывала возможные варианты развития событий. В конце концов заснула.
***
Меня разбудил яркий свет, вдруг ворвавшийся в место моего заточения. Продрав глаза, поняла: кто-то открыл ставни.
За окном светило солнце, виднелся участок голубого неба, на фоне которого в легких порывах ветра покачивались деревья. Сама я находилась в деревянном доме или сарае, в пустой комнате. Из мебели здесь были шест, к которому меня приковали наручником, и две табуретки у одной из стен. Матрас, на котором я спала, оказался полосатым (красно-белым) и даже не очень грязным. Вообще пыли кругом не было: кто-то тут регулярно убирался.
Не успела я осмотреться, как единственная дверь раскрылась и на пороге появились дедуля с бабулей неопределенного возраста, правда, оба верткие, юркие и сухощавые. Оба были загорелыми, одеты просто, причем в льняную одежду (домотканую?), выглядели свежими и ничуть не побитыми жизнью, как городские пенсионеры.
Глядя на них, я почему-то решила, что нахожусь в деревне, причем такой, которую цивилизация не очень коснулась. Из открытой двери до меня донеслись запахи: сена и еще кое-чего, до боли знакомого.
- Доброе утро, красавица, - сказал дедок, улыбаясь. - Умыться не желаешь? Водичка холодненькая, колодезная. Или ты только теплой умываешься?
Дедок держал в руках небольшой тазик и ведерко средних размеров, наполненное водой.
Он подошел ко мне и поставил их передо мной.
- Давай поливать буду, а ты умывайся.
"И куда ж это я попала?" Но первым делом следовало установить контакт с тюремщиками.
Так я скорее что-то выясню.
Я вежливо поздоровалась в ответ, умыла лицо одной левой, прополоскала рот, поблагодарила дедка, а затем вытерлась протянутым бабкой льняным полотенцем.
- Что на завтрак желаешь? - спросил дедок.
Бабка стояла молча.
Хотя обычно я не завтракаю, но тут мне страшно захотелось есть. Свежий деревенский воздух действует? Да и вчера я не нажралась на ночь, как делаю обычно.
- А что можно? - спросила я.
- Яишенку. Яички свои, сегодня с утра курочки снесли. Сметанки своей можно. Сметанка - прелесть. Ложка в ней стоит. Молочка попить. Колбаса есть, тоже своя. Сам коптил. Мясо копченое. Козлятинка или лосятинка. А днем ушицей тебя покормим. Я рыбку уже наловил, но пока сварить не успели. Ну так что, будешь?
- Яичницу с колбасой и чайку покрепче, если можно.
- Можно. Голова побаливает? Это у всех так. Я тебе сейчас настой из трав принесу - через полчасика пройдет.
Дед с бабулей удалились, но вскоре появились вновь - со всем заказанным. На пол передо мною поставили каменную подставку (чтобы дерево не прожгло сковородкой?), на нее сковородку, рядом на жестяной тарелке лежали нарезанные кусочками колбаса и хлеб. Настой был в жестяной кружке, в которой мне потом принесли и чай. Нож не дали, только вилку и ложку.
Дед с бабкой сели на табуретки у стены и смотрели, как я ем. Я смела все предложенное, сказала, что было очень вкусно, поблагодарила и поинтересовалась, долго ли мне еще предстоит столоваться у хозяев.
- А вот этого не знаем, - сказал дедуля. - Не нам решать. Но ты, девонька, не беспокойся, с голоду не помрешь. От голода у нас еще никто не умирал. Как раз поправишься. А то ты уж слишком худая. У нас тут только натуральные продукты, рыбалка, охота. Так что будешь кушать то, чего раньше никогда не ела.
- Спасибо большое, но мне все-таки хотелось бы узнать, когда я смогу питаться на своей собственной кухне.
- Ух ты какая непонятливая! С этим вопросом не к нам. Вот приедет начальство - у них и будешь спрашивать.
Меня, конечно, заинтересовало, когда приедет начальство. Но этого дед с бабкой опять же не знали.
- Моя машина случайно не здесь? - спросила я. - Белая "шестерка".
Дед посмотрел на меня удивленно.
- Мою машину случайно сюда не перегнали? Мне не хотелось бы ее лишиться. А если ее бросили там, где взяли меня, то машину разденут, как минимум.
Дед покачал головой.
- Ой, девонька, тебе не о машине сейчас думать надо, - сказал.
- А о чем?
- Ну это тебе виднее. Сюда просто так не попадают.
- Если б я знала, почему тут очутилась...
- Это все так говорят, - заметил дедок.
Меня как журналистку тут же заинтересовало, много ли людей гостили на матрасе до меня, питаясь натуральными продуктами. Дедок только махнул рукой.
- А сколько покинули этот дом вперед ногами?
- Нисколько, - удивленно посмотрел на меня дедок. - Сюда только на время привозят, а когда человек все поймет, ну или сделает, что просят, или я там не знаю что, его домой отвозят.
- А ваши постояльцы своим ходом сюда не наведываются, чтобы пищи-то натуральной уже двумя руками поесть?
Дедок хитро усмехнулся и заявил, что, не зная дороги, сюда не добраться, а дорога известна очень немногим.
- Ну ладно, девонька, у нас еще работы много. Должна понимать: все хозяйство на нас.
На обед ушицы покушаешь. А к вечеру, может, и начальство приедет. А может, и не приедет. Ты особо не рассчитывай. Они люди занятые.
Я попросила принести что-нибудь почитать.
Минут через десять вернулась одна бабка и положила передо мной на выбор книжку из цикла "Братва", явно забытую в этих местах кем-то из потенциальных прототипов; переводной женский роман некой американки, на обложке которого полуголый мужик с роскошным телом обнимал даму в платье фасона прошлого века.
Платье уже было снято с одного ее плеча, к которому и припал губами герой. Третьим был предложен прошлогодний выпуск нашего еженедельника "Невские новости". Подумать только: нас и тут читают! Это радовало.
От нечего делать прочитала про подвиги братвы, безжалостно расправляющейся со всеми конкурентами и даже с теми, кто слишком много знал, потом углубилась в наш еженедельник.
О чем мы там писали в прошлом году? Димка в своем обзоре шоу-бизнеса жалел несчастного принца Монако, считающего, что Кристина Орбакайте - самая популярная певица в России.
Что принц Альберт подумает о России и музыкальных вкусах россиян? Мне почему-то вспомнился Галькин воздыхатель Женя. По-моему, он, с душой поющий под дверью возлюбленной, мог дать большую фору всей московской тусовке вместе взятой. Вот кого следовало демонстрировать принцу Монако и прочим королевским особам. За пузырь Женя такое споет... И сколько еще в России подобных талантов? И вообще сколько талантов, которым просто не пробиться, потому что все места заняты? Мне стало грустно.
Чтобы развеселиться, нашла Тонькину страницу. Прочитала сочиненное ею самой письмо читательницы, якобы спрашивающей у авторитетного издания, сколько мужчин женщине стоит иметь одновременно. Авторитетное издание в Тонькином лице отвечало, что как минимум трех: мужа - для денег, жеребца для удовлетворения плоти, друга - для души. Остальные - по желанию. Можно второго жеребца - если упомянутых товарищей все равно не хватает.