Можно еще парочку для улучшения своего материального положения. Но в таком случае необходимо помнить о заболеваниях, передающихся половым путем и имеющим широкое распространение в наше время в нашем городе. Правда, Тонька тут же успокаивала народ: теперь все лечат, и даже давала адрес, где. Я помню, как Тонька хвасталась, сколько ей заплатили за эту рекламу. Димка, кстати, у них потом лечился бесплатно, вернее, он в своем опусе рассказал про обследование одной звезды мужского пола, которая свято следит за своим имиджем, а поэтому регулярно проверяет свое здоровье. Ведь звезда же не может подвести поклонниц и распространять среди них венерические заболевания.
Хотя поклонницы были готовы на любой подарок звезды, даже сифилис. Димка за эту статью содрал гонорар и со звезды.
Имелся и мой опус - о торговле наркотиками на финских дискотеках и о том, как в качестве наркокурьеров используют или пожилых людей, или совсем молодых: подозрений меньше. Вспомнила, как тогда сидела ночью в своей машине с питерскими номерами... Ко мне подходили за водкой, пивом, сигаретами и наркотиками. В финской полиции уже специальный отдел создан по работе с русскими. Однако нас так просто не возьмешь. Финскими руками. Но меня-то сейчас прихватили русские.
С чем же связано мое появление в гостях у бабули с дедулей? С последней поездкой в Финляндию? С закрытой выборгской гостиницей?
Лично с Сергеем? Я была уверена, что меня взяли не из-за какой-то статьи. Не писала я ничего такого, за что могли приковать наручником к шесту. Но что же от меня хотят?
Глава 10
Об этом узнала вечером.
Послышался гул мотора, потом хлопнули дверцы, раздались мужские голоса. Я приготовилась, встав у шеста.
В мою просторную одиночную камеру зашел Александр Иванович Колобов (по жене - Эриксон), с которым мы совсем недавно познакомились в Выборге.
- Добрый вечер, Юленька, - расплылся он в слащавой улыбке. - Надеюсь, ты тут не голодала?
- Хорошая у вас загородная база, Александр Иванович, - сказала я вместо приветствия.
- Неплохая, - кивнул он совершенно серьезно, сел на одну из табуреток, а потом бросил через плечо двум своим быкам:
- Брысь! И не заходить, пока не позову!
- Но... - попытался возразить один бычара.
Он, по-моему, имел счастье лично познакомиться с Сарой и Барсиком. Хотя я могла и ошибаться: этих молодцев вывели в каком-то одном инкубаторе. Или это какая-то новая таинственная раса, которая где-то пряталась в советские времена и вылезла в общество после перестройки, чтобы устанавливать свои порядки?
- Брысь!
Молодцы удалились. Колобов посмотрел на меня устало и сказал:
- Села бы ты, Юля. В ногах правды нет, а разговор у нас будет долгий.
- Табуретку пододвиньте.
Александр Иванович поднес табуретку к шесту. ("Вот что значит мужчина из Питера, - подумала я, - даже пленнице предлагает сесть.
Не то что московские издатели, у которых для посетителя может не найтись стула".) Сам Колобов удалился на свою табуретку, вздохнул и предложил мне рассказывать все с самого начала. Я уточнила, что именно его интересует. "Как провернули дельце с Татариновым", - ответил Александр Иванович. Я непонимающе уставилась на собеседника. Но в голове судорожно проносились мысли. О каком дельце идет речь?
Что все-таки сделал Сергей? И каким образом он меня подставил?
Но сейчас мне требовалось убедить Колобова в своей непричастности ни к каким темным делишкам Сереги. Изобразить святую простоту - хотя это навряд ли получится. Но уж в отсутствии какого-либо злого умысла со своей стороны по отношению к господину Колобову лично смогу убедить? Не хотелось зря страдать.
А Серега в любом случае в "Крестах". Или пока еще в каком-нибудь ИВС. О том, как ему помочь, я буду размышлять после того, как отсюда выберусь. Сейчас я находилась не в том положении, чтобы думать о спасении милого друга.
Самой бы выбраться в целости и сохранности.
Но одни и те же мысли меня не оставляли: Серега хотел алиби? Для кого? И с офисом ли было связано дело? За что он отстегнул мне почти тринадцать тысяч баксов?
- Что вы от меня хотите? - поинтересовалась у Колобова.
- Знаешь, как меня подмывает ответить?
- ?
- Любви, как говаривал мой любимый герой Остап Бендер. Но на самом деле хочется мне другого, Юленька. Ответов на вопросы.
- А я могу задать один вопрос? - посмотрела я в глаза Колобову.
- Вообще-то вопросы здесь задаю я, - ответил он. - Но понимаю: тебе со своей журналистской натурой не совладать. Валяй!
- Какие у вас отношения с Редькой?
Колобов слегка дернулся. Наверное, он ожидал, что я спрошу что-то про эту загородную базу со здоровым питанием, про старичков-тюремщиков, про предыдущих заключенных...
Его, конечно, заинтересовало, почему я, прикованная к шесту, спрашиваю не о своем освобождении, а о Креницком.
- Ответьте, пожалуйста, если нетрудно. Потом я отвечу на ваши вопросы.
- От этого будут зависеть твои ответы?
- В некоторой степени.
- Мне нужна правда, только правда и ничего кроме правды.
- Будет. Только ее ведь можно подавать по-разному, не так ли? - я хитро прищурилась. - Зачем мне лишние неприятности, если я невольно обижу вашего друга? Или он не друг? Доверенное лицо? Собутыльник? "Шестерка"?
Колобов задумался, потом, подбирая слова, заявил, что не доверяет никому, вообще никому. Жизнь научила. Миром, в котором он живет, мы все живем, правят волчьи законы.
А он - вожак стаи, и намерен им оставаться.
Вообще-то внешне он напоминал ленивого борова, но никак не поджарого волчару, хотя по духу... Эта база с дедулей и натуральными продуктами все-таки была свидетельством мягкотелости.
Или я ошибаюсь? Может, несговорчивые бизнесмены и банкиры, попадая сюда, наоборот, понимали, как им повезло иметь дело с Колобовым, а не с каким-нибудь любителем паяльников и раскаленных утюгов? И быстрее соглашались на все условия? А потом и зла на Колобова не держали?
Понимали, что с ним лучше дружить? И что он человек, а не зверь... Хотя... Я жалела об одном: сразу после возвращения из Выборга не удосужилась выяснить точное место Колобова в питерской иерархии. Сейчас мне это могло бы помочь.
- Павлу Степановичу довелось в свое время пожить у этого шеста, наконец сказал Колобов со своей фирменной хитрой улыбочкой. - И он быстро все понял.
- Кстати, а почему шест?
- Это ты как журналистка интересуешься?
Я кивнула. Оказалось, Колобов обожает смотреть, как у шеста танцуют девочки, правда, я тут - первая особа женского пола. Но ему хотелось сделать что-то особенное, отличающееся от других мест заточения, - чтобы людям было что вспомнить. И вот однажды, сидя в ночном баре, он и подумал: а почему бы не установить шест?
Мужики тогда найдут о чем помечтать, когда они тут будут томиться.
- А дедуля с бабулей откуда взялись?
- Местные. Деревня вымерла. Они остались. Нам помогают. За это имеют прибавку к пенсии. Ну и людям приятнее, когда за ними такие старички ухаживают. Не находишь? Или ты бы предпочла братков с бычьими шеями?
Я покачала головой. О местонахождении деревни, как я понимала, спрашивать бесполезно: все равно не скажет. Найти же ее в Ленинградской области, как я догадывалась, будет невозможно. Хотя я не исключала, что это может быть и Новгородская, и Псковская: ведь я же была в отключке, пока меня сюда везли.
Но меня интересовало и нахождение моей машины, а также сумки с документами и телефоном. Я спросила о них вслух.
- Ну мы же не звери, машина у твоего подъезда стоит, где и обычно, сумка здесь, - развел руки Александр Иванович. - Понимаем: ты - не миллионерша. Я специально выяснил твои гонорары. Юленька, а ты не хочешь случайно на меня работать? Будешь писать, что скажу. Снимать то, что покажу и в нужном мне ракурсе. Платить буду раз в десять больше, чем в вашем холдинге.