Я покачала головой.
- Я так и знал, - сокрушенно покачал головой Колобов. - Репутация дороже денег. Ее сложно заработать, но легко потерять. А умный читатель всегда поймет, что статья или сюжет заказные. А что согласишься написать под заказ?
Я улыбнулась и подтолкнула к Колобову наш прошлогодний номер, сказала, какую страницу открыть.
- Нечто типа рекламы медцентра. Вполне безобидно и деньги неплохие. В статью можно умело ввернуть. Просто несколько раз упомянуть: "Как сказала свидетельница из медцентра такого-то...", "Сотрудники - медцентра, с которыми удалось поговорить, к сожалению, ничего по данному поводу сказать не могли..."
- Но ведь для этого должно быть совершено какое-то преступление? Не думаю, что сотрудники медцентра на него пойдут ради рекламы.
У нас в городе все время что-то происходит, объяснила я собеседнику, просто следует немного подождать, пока что-то не случится рядом с заказывающей своеобразную рекламу фирмой: дорожно-транспортное происшествие, или драка, или ограбят кого-то. Пусть происшествие самое незначительное - но ведь его значимость вполне можно раздуть. И упомянуть медцентр, супермаркет или еще какую-то фирму, у дверей которой все и происходило. И фотографию к статейке приложить с яркой вывеской или перечнем услуг.
- Хотя, конечно, подобным нельзя заниматься постоянно. Иначе тебя не будут читать и смотреть. Ведь читатель и зритель ждут сенсации, чего-то, о чем они никогда не слышали, какой-то сногсшибательной новости. Или оригинального подхода к знакомой теме. Все время нужно выискивать что-нибудь, не набившее оскомину. Поэтому я и гоняюсь то по финским свалкам, то по дискотекам, где наши финнам наркоту толкают, на трупы выезжаю, использую любую возможность раздобыть интересную информацию - как, например, было в элитной выборгской гостинице. Ведь она же - тема на несколько статей. Если вы, конечно, позволите мне о ней хотя бы написать, про съемку даже не спрашиваю, - добавила я с хитрой улыбкой. - Например, о Любаше. Я ее так разделаю, что мало не покажется. Но без рекламы сейчас не выжить ни одному изданию и ни одному телеканалу. Да и журналисты соглашаются писать заказные статьи только потому, что гонорары очень малы. Если бы нормально платили - все было бы по-другому. И пресса, я думаю, была бы другой.
Александр Иванович кивнул в задумчивости, помолчал, продолжая о чем-то размышлять, потом все-таки предложил мне приступать к рассказу, ради которого мы, собственно говоря, и встретились.
- Простите, а почему нельзя было встретиться в другой обстановке?
- Ну, Юля, ты же должна понимать...
- Я не понимаю.
И это соответствовало действительности.
Или братки после знакомства с моими соседями решили пойти на такие кардинальные меры?
- Какие братки? - искренне удивился Колобов.
- Так разве не ваши ко мне приезжали?
По-моему, я узнала того, который сюда вас сопровождал. Хотя и не уверена. Я его только в дверной глазок видела.
- Сейчас много похожих ребят в охране служит, - заметил Александр Иванович, повторяя мои мысли, потом попросил подробно рассказать, кто меня домогался и каким образом.
Я рассказала. Александр Иванович хмыкнул и покачал головой.
- Это точно не ваши были?
- В том-то все и дело, что нет... Но ты ведь - личность в нашем городе известная, не правда ли? Так, Юля, к делу.
- Но почему вы меня сюда привезли?!
- Да потому, что твоего любовника закрыли! Или сам решил закрыться. Думает, наверное, что я до него в "Крестах" не доберусь! Но я его везде достану. Мне просто было легче тебя взять.
И от тебя я скорее получу информацию. Как мне кажется, - опять хитренькая улыбка. - Ты же разумный человек - судя по тому, что мне довелось про тебя разузнать. Зачем зря страдать?
И за кого? За мужика, который тебя бросил ради другой? Ты что, мазохистка? А деньги я тебе заплачу. Окажу бедной журналистке спонсорскую помощь. Ну выкладывай, что тебе Татаринов наплел.
У меня тут же возникло два вопроса. Во-первых, за что мне собирается платить Колобов? А во-вторых, то есть это, конечно, во-первых: неужели он считает, что Сергей мог добровольно отправиться в "Кресты"? Я именно так поняла из колобовской речи. Разве это не Редька устроил? Хотя... Я задумалась.
Сергей мог все сделать сам. Не он первый, не он последний. Люди отправляются немного посидеть, чтобы снять остроту какого-то вопроса. В основном, о взаиморасчетах. Затихарятся, отдохнут от дел, а потом возбужденное дело тихо закроют - за отсутствием состава преступления (за определенную сумму, зависящую от тяжести предъявленных обвинений). После освобождения, кстати, можно в депутаты податься (Серега-то, интересно, не планирует ли подобное?) - это теперь модная в России тенденция: с нар - в народные избранники (а то Серегу-то как раз с работы выгнали). Народ наш всегда любил страдальцев. Хотя в последнее время рассчитывать лишь на жалость народа к настрадавшемуся от произвола властей нельзя. Нужно еще заплатить. Рынок - он и у потенциальных законодателей рынок. А бывших страдальцев у нас переизбыток.
Колобов как-то странно на меня посмотрел.
- Юля, мне кажется, мы не совсем понимаем друг друга.
- Я вас вообще не понимаю! Поняла одно: вы взяли меня, а не Сергея, потому что он в "Крестах", а я на свободе, до меня легче добраться, и поскольку я не мазохистка, я вам скорее все расскажу. Так?
Колобов кивнул.
- Но зачем вам вообще надо было кого-то из нас брать?
- Юля, не надо прикидываться идиоткой.
Я знаю, что ты не идиотка.
- Спасибо на добром слове. Но объясните, пожалуйста, о чем речь? Что произошло?
Александр Иванович ответил, что как раз добивается от меня ответа на этот вопрос. Я заморгала. Он сделал мне комплимент ("Какие у тебя яркие живые глаза, Юля!") и спросил, с какой стати мы снова сошлись с Татариновым.
- Мы не сходились, - ответила я.
- Но он всем рассказывал, что у него с тобой любовь! Он понял, что жить не может без тебя! Готов все бросить, только бы снова быть с тобой.
Колобов помолчал немного и добавил, что, будучи лично знаком с Аллочкой Креницкой, он на месте Сергея тоже посчитал бы меня воплощением всех добродетелей. Ангелом во плоти. А если вспомнить еще и Аллочкину мамочку, мадам Креницкую... Колобов заметил, что Сергею уже можно было бы поставить памятник за то, что полтора года прожил в той семье.
- Александр Иванович, - вздохнула я, - Сергей может рассказывать о своей любви ко мне кому угодно и сколько угодно. Я его назад не пущу, сказала специально для Колобова, хотя имела совсем другие планы.
- Но ты останавливалась с ним в одном номере в гостинице.
- Это ни о чем не говорит.
- Как это?
- Раз переспать, плоть потешить и пустить назад в свою жизнь - это две большие разницы, как говорят в одном известном городе.
- Но почему ты с ним поехала в эту гостиницу?! Ты же в Финляндию отправилась с двумя мужиками! С ними, что ли, переспать не могла, если так захотелось?!
Так, и про Димку с Костей уже знает. Ладно, надо начинать говорить, пока не разозлился.
Я пояснила, с какой целью ездила в Финляндию, как случайно встретила там Сергея и как он предложил мне провести с ним ночь.
- Ты полтора года не отвечала на его звонки! Я выяснил, как он обрывал тебе телефон.
Письма электронные прочитал: у него ведь остались копии. А ты ни на одно не ответила. Стерва. Мужик страдал, а ты...
- Нечего было на другой жениться, - ехидно заметила я. - Выбрал бабки - сам виноват.
А теперь уже поздно.
- Вот об этом и речь, Юля! Ты думаешь, я работу не провел подготовительную перед тем, как тебя сюда тащить? Почему ты согласилась поехать с ним в гостиницу?