— Поля, ты чего проснулась? — сонный голос отдает хрипотцой.
Вместо ответа поворачиваюсь и упираюсь взглядом в бездонную синеву. Позволяю себе нагло пройтись кончиками пальцев по заметно отросшим колким волоскам на подбородке. Он жмурится от удовольствия и чуть ли не мурлыкает как огромный котяра.
— Я люблю твое детское круглое личико, — Денис выдает совсем неожиданно. — И длинные волосы. Когда ты их обстригла пять лет назад, очень возмущался… В смысле сам с собой.
— Мне нравятся твои глаза и щетина. Хотя для поцелуев это не айс, — беспечно выдаю, не подумав о том, как это звучит.
— Мы уже перешли на следующий уровень? — его брови удивленно приподнимаются, а на губах расплывается улыбка. — Для тебя я готов бриться каждый день.
— Нет! Просто отметила!
— В моей голове еще много неприличных мыслей касательно тебя, но оставлю их на будущее.
Теперь уже его реплика вызывает у меня шок и ступор, чувствую, как щеки начинают гореть. Все-таки собираюсь сбежать и даже предпринимаю некоторые действия в сторону края кровати, но Денис с легкостью возвращает и удерживает меня рядом.
— Нет, Поля, — цокает. — Так дело не пойдет. — Со вздохом прижимает меня к себе и выдает: — Я же еще тебя не зарядил на сегодняшний день!
И так мне становится тепло и комфортно в его объятиях, такими родными они кажутся. Позволяю телу расслабиться, а мозгу отключиться. Сквозь футболку слышу мерный стук его сердца. Он будто снова убаюкивает.
— Интересно, Даня уже пришел? — сонно бормочу.
— Вряд ли, он же поехал к своей девушке ночевать.
— У него есть девушка?!
Дремота тут же улетучивается. Я такая невнимательная эгоистка! Сидела вечерами в комнате и жалела себя, ничего не замечая вокруг.
— Не переживай так, они совсем недавно начали встречаться. Да и виделись редко, она была в командировке.
— Все равно, я — плохая сестра, а он — самый лучший брат. Я не заслужила его.
— Даня просто очень за тебя переживает. Если бы у него случилась какая-то лажа в жизни, ты бы поступила также, я уверен, — парень пытается успокоить, но я уже накрутила себя.
— Мне стыдно.
— И очень зря. Родные для того нам и даны, чтобы поддерживать в трудную минуту, радоваться вместе счастливым событиям. Не начинай снова грызть себя. Честно говоря, мне больно видеть тебя такой.
Денис замолкает, а мне жизненно необходимо теперь узнать продолжение, поэтому спрашиваю сама: — Какой?
— Бледной, болезненно худой и всегда печальной.
— Это не так! Я улыбаюсь и не такая уж и худая, — упрямое сопротивление не дает признать горькую правду. Я ведь не сильно изменилась или опять обманываюсь?
— Такой улыбкой только висельников провожать в последний путь.
Намереваюсь возмутиться, но он не дает мне, зажимая рот ладонью:
— Пожалуйста, дай договорить. Твоя нынешняя улыбка и в треть не стоит прежней, когда ты выглядела живой и настоящей. А в плане внешности: раньше у тебя была аппетитная, сочная фигурка, все на месте и без перебора. Сейчас осталось немногим больше половины. Лицо осунулось и утратило естественный румянец. Однажды Даня сказал, что боится тебя потерять.
Не выдерживаю и разрываюсь рыданиями. Еще недавно мне казалось, что я справилась, но это была наглая ложь. Денис сильнее прижимает к себе, потому что я снова и снова пытаюсь вырваться и сбежать:
— Тише-тише, я буду рядом.
Все равно пытаюсь отпихнуть его, упираясь руками в твердую грудь. Неважно куда, лишь бы одной, невыносимо обнажать свою слабость и боль. Больше не выдержу упреков, как те, которыми меня щедро осыпал Костя, или наоборот жалости, похожей на ту, что скрывается в поступках Дани.
— Ты не понимаешь, я ничего тебе не смогу дать.
— Я не прошу ничего, просто позволь быть рядом, — в его глазах нет ни того, ни другого, лишь нежность и забота.
Быстро выдыхаюсь и прекращаю изначально проигранную борьбу. Куда мне, зачахлику, справится с живым весом под девяносто килограмм, и это в основном мышцы. Денис позволяет прореветься вдоволь. Его ладонь успокаивающе гладит по голове и спине.
— Из-за Кости я растеряла всех подруг. Брату элементарно не хватало смелости рассказать все то, что творилось на душе. Я думала, что уже никогда не смогу озвучить свои мысли никому.
— Мне всегда можешь.
— Мне очень плохо. Не понимаю, какая я теперь. Кажется, что я на задворках этой жизни, никому не нужная и незаметная. Я разрушена до основания, а внутри пустота. Шарахаюсь от других мужчин, мне некомфортно рядом с ними.