Мне оставалось только кивнуть. Проводив брата до МакДаковской двери, я вернулась в комнату, где всё в той же позе лежал Женин друг.
— Так, я наверное в ванную, — проговорила я.
— Я спать, — высказался Ваня.
Что ж, так даже лучше. Смогу помыться спокойно. Дверь, ведущую в душевую, было легко опознать — деревянная с табличкой, на которой изображен детский горшок. Женя её из детского сада украл, что ли?
Не сказать, что комната под названием «ванная», соответствовала своему названию. Это была крохотная комнатка с унитазом и водопроводом. Возле стены, стояла крохотная ваннушка, скорее, очень ржавый тазик. Находилась куча старых склянок с мутным содержимым — видимо, шампуни. В данной ситуации, я была несказанно рада хоть какому-то санузлу.
После прохладного душа мысли прояснились, и до меня наконец дошла нереальность происходящего: зомби, бункер, оружие, друг, о котором в первый раз слышу… Что происходит с моей жизнью?! Что вообще происходит с жизнью?!
С этими мыслями я вошла в комнату. Ваня лежал, наклонив голову набок. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Спит. Думаю, и мне пора. Я легла на кровать прямо в одежде, — силы были на нуле; да и кто знает, что случится в следующий момент — не до удобств, — закрыла глаза, но сон не шёл, поэтому я стала слушать окружающие звуки: журчит вода в водостоке, слегка посапывает Ваня… Я вздохнула: «да-а, Жень… Хотела приключений, — получи приключения… А что будет дальше? Когда взойдёт солнце, мы отправимся в путь. Если вернётся Женя… — я помотала головой, — когда вернётся Женя все продолжится. Боже… Что вообще сейчас будет? Даже если мы доберёмся до этой базы геологов, — что дальше? Остался ли кто-то в селе живой? Спасет ли нас кто-нибудь? Нет. Не спасет. В деревне не так много людей. Ни у кого нет защитных сооружений… Стоп! А откуда у Жени бункер? Он как будто его в 12 году построил, к декабрю. Как вернётся — спрошу… Если вернётся…
Воображение стало рисовать картинки брата, бегущего от армии зомби. До дома остается пару метров, как под ноги попадается камень, и он падает на землю. Шаркающий бег всё ближе и ближе… и ближе… Мерзотный запах уже забивает ноздри Жени. Он пытается встать, но терпит поражение, придавленный чьим-то телом. На него капает странная жижа — не то кровь, не то слизь. Смрад не даёт брату дышать. Чья-то зубастая пасть уже вонзается в ногу Жени, вырывая кусок. Ещё одна вонзается в плечо, шею, голову. Кровь течёт по лицу и телу, капая на землю и тут же впитываясь, а ночь поглощает крик боли, который никто не мог слышать… Никто…
Резко распахнув глаза, я села на кровати. Сон. Это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар… Слишком реальный для сна… В мою голову закралось некое подозрение. Осмотрелась: всё тот же бункер, тот же парень, те же события. Не сон. Происходящее со мной — не сон, но вот картинки с братом — определенно, моё воображение. «Вот увидишь, Женя, — попыталась успокоить я себя, — твой тёзка вернётся до рассвета, и всё вновь станет хорошо. Мы выберемся отсюда, — непременно, живые, — и забудем про этот загнивающий посёлок». Я вспомнила, как впервые увидела брата: у мамы как раз появился новый молодой человек, который уже имел сына, — по странному стечению обстоятельств, — Женю. Первое время я не могла привыкнуть к нему, — вообще, новые люди вызывают у меня недоверие, — он часто запирался в комнате, предпочитая игры и сериалы живому общению, — видимо, Женя тоже не принимал меня за «свою». Но шло время, и мы стали лучше узнавать друг друга: он оказался довольно интересным человеком, достаточно умным и увлеченным. Временами, он был слишком серьезен — прям как сейчас. В это время в него вселялся совершенно другой человек: из типичного сельского раздолбая Женя превращался в расчётливого и смелого, но слишком мрачного парня… Удивительный человек… Мы прожили с ним недолго — меньше года. А потом родители решили уехать в город, мол, там возможностей больше; брат остался, — чем-то ему приглянулась эта глушь. Ему отошёл дом и участок. Мы стали редко общаться. Я начала называть его «тёзкой», — губы растянулись в улыбке, — Как же его это бесило… В голове всплыли картинки наших с Женей шуток и подколов, — улыбка на лице стала ещё шире, но вскоре погасла. Теперь я редко к нему приезжала, — раз в год, а то и реже. А, наверное, зря… Мне кажется, что теперь я совершенно не знаю своего брата…