— Мы заходим внутрь, вы — на подхвате, ждете снаружи. Пойдет?
— Можем и мы зайти… — начал было Грег, но слава богу, его оборвали.
— Оставь это дело профессионалам, — подмигнул ему Боб, доставая из кузова пикапа что-то такое невтащенное восьмого калибра.
Совершенно избыточная пушка для вампиров. Нет, башку, конечно, снесет, как и полагается, но с такой дурой повернись-ка быстро…
— Пусть твой малыш учится, как работают профи! — гыгыкнул Том и достал из кузова обрез и секиру.
Мать ее, настоящую секиру! Понты дороже денег. Такой штукой не особо-то удобно махать.
— Пошли, — сказал Боб. — В общем, поняли? Мы входим, вы снаружи…
— Да поняли, поняли… — разочарованно протянул я.
Хотя внутри я ликовал. Особой крутизны я в реднеках не заметил, но как мясо на первый убой — сойдут. Может заставят вампиров слегка вспотеть. У них сейчас как раз время второго завтрака…
Вампиры, похоже, глядели сейчас на нас изо всех щелей амбара и оценивали кусочек повкусней. Может, даже, салфеточки повязывали, чтобы кровью засаленные рубашки не запачкать…
Так что, когда мы, пригибаясь и перебежками приблизились к воротам амбара, упыри, наверное, добычу уже расписали.
— Пускай! — громким шепотом сказал Грегу Том и, взяв обрез наперевес приготовился шагнуть в дверь в этих самых воротах амбара. Тот кивнул и распахнул дверь.
— А-а, бля… — громко вопя и с грацией пьяных бегемотов после случки оба реднека ломанулись внутрь.
Грег не дурак, закрыл за ними дверь и мы отбежали ярдов на десять от дверей. И, кстати, правильно сделали — потому что раздались выстрелы из того слонобоя, больше похожих на взрывы, и кое-где в досках сарая появились дырки от картечи.
Я считал выстрелы. Раз, два — это пушка Боба, три, четыре — это уже более малый, двенадцатый калибр Тома, и… И все! Дальше был слышен только забористый мат, крики — сначала восторга, потом ужаса — и все стихло.
— Ждем! — шепнул мне Грег, скорчившийся за тележкой для удобрений.
Ждали мы так с минуту. Затем дверь открылась, и мощным пасом в небо послали круглый предмет. У предмета были выпучены глаза и болтался язык. Короче, Боб нашел свою судьбу в виде футбольного мяча.
Подача была столь сильна, что мячик спокойно приземлился на капот машины сержанта в паре сотен ярдов, вызвав мат и смятение в лице правоохранительных органов.
— Эй вы там, выходите! — крикнул Грег.
— На хрена? — задорно осведомились внутри. — Нам и так хорошо. Да, пришлите еще еды, этих двоих нам не хватило!
— А где второй? — спросил Грег.
— Щас… — озаботились внутри. — Мы его уже выпили. Вам тару вернуть?
Грег заскрежетал зубами. Не знаю, входят ли стертые зубы в страховку дантиста, но от такой привычки я избавлен.
— Возвращаем! — со смехом сообщили внутри и, открыв дверь, выкинули тело Тома.
Упыри попались с выдумкой — сняли с Тома штаны и всунули обрез ему в… Короче, понятно.
— Ну что, кто следующий? — осведомились внутри. — Мы проголодались!
— Пора вызывать спецназ, — сказал Грег.
— Да давно пора было, — ответил ему я. — Они сейчас — хозяева положения. А мусора им не помеха, раз даже твои горе-охотнички успешно сдохли, подкормив немного зверюшек. Через их оцепление они пройдут на скорости и не глядя. Может даже, в дорогу на закуску прихватят.
— Тогда пойдем сами…
— Да хрен ты куда пойдешь, — сказал я по-русски и ткнул его пальцем в лоб.
Все, Грег на время вышел из чата, лежит, отдыхает, аж глазки закатил. Ибо нефиг. Я работаю один, и мне горе-напарничек, путающийся под ногами и которого надо спасать вместо дела нахрен, извините, не нужен.
А вот теперь перевооружимся. Зря, что ли, я вертелся в оружейке, пока Грег отвернулся?
— Эй, утырки, поговорим? — крикнул я на вампиреле.
Все, клиентов явно накрыл когнитивный диссонанс. Вампирель знают далеко не все — это такое же заблуждение, будто все евреи знают идиш или иврит. Если здесь есть кто-то из наследников Перворожденных или отучившихся в воскресных Школах Крови, где его преподают на разговорном уровне, тогда да, а так…
— Ты кто? — с ужасным акцентом спросили из амбара.
Понятно. Дикие и несоциализованные. Этот, может быть, один двоечник, что отучился в Школе и вынес оттуда зачатки ридной дерьмовы.
— Тот, кто твою маму в шею кусал, звизденыш.
— Я порву тебя и выпью всю кровь, урод! — заревел тот голос в сарае.
— Ну так выходи и порви! — весело сказал я. — Или ссышь?
Ага, молчание, нет ответа. Понимает, что со мной ему ничего не светит — они сильны только в одиночку за счет своей нечеловеческой резвости. А вот если он сцепится со мной, то станет неподвижной мишенью и копы успеют нафаршировать его парой килограмм свинца.