Добравшись до «Субурбана», Эбигейл, глотая воздух, упала на траву рядом с водительской дверцей. Все ее тело, каждая его клеточка, требовали отдыха, протестуя против издевательств последних семнадцати миль.
Она подняла голову и посмотрела через поляну в ту сторону, откуда уходила в лес тропа. Прошлась по ней взглядом – до первой горки, потом до второй, до следующего поворота…
Он появился перед третьим поворотом – мужчина, с неутомимой настойчивостью бегущий между деревьями.
Журналистка опустила руку в правый карман – ключей не было. Она сунулась в левый карман – пусто.
– Так куда я их… – пробормотала она и вдруг вспомнила. Расстегнула парку и нагрудный карман флисовой толстовки. Достала связку. Только не смотреть, не смотреть на тропу.
Третий ключ открыл дверцу. Скотт поставил на свой ржавый внедорожник большие шишковатые покрышки высокой проходимости, и Эбигейл пришлось изрядно потрудиться, чтобы вскарабкаться на подножку и сесть за руль. Она захлопнула дверцу, подала вперед сиденье, вставила в замок зажигания тот же ключ, которым открыла дверцу, и подумала, что в кино машина наверняка не завелась бы.
В реальности же мотор ответил на поворот ключа уверенным ревом.
Бросив взгляд в окно, девушка увидела Куинна на последнем участке тропы. Она сняла машину с ручного тормоза, выжала сцепление и придавила педаль газа. «Субурбан» качнулся вперед и покатил, покачиваясь и дребезжа, по кочкам, втаптывая в мягкую почву камни и давя лед на замерзших канавках. Первая пуля пробила стекло возле уха Фостер. Она вскрикнула – град осколков ударил по левой стороне ее лица, а по ветровому стеклу разбежалась паутинка трещин.
Журналистка пригнулась, вырулила на дорогу, и тут вторая пуля прошла через дверцу и продырявила пепельницу. Звук выстрела утонул в сердитом ворчании двигателя.
Если не считать торчащих тут и там камней, дорога напоминала стиральную доску. Эбигейл глянула вниз и нашла рычаг переключения передач. Хорошо, что Скотт оставил полный привод!
Боль прострелила ее ногу от ступни до копчика. По ветровому стеклу забарабанили капли дождя.
Рев двигателя на мгновение утонул в ударе грома. Тучи сгустились и потемнели, добавив к дождю снега.
Фостер расплакалась.
Через полчаса она включила фары.
В полосах света заблестели струи дождя.
Время от времени Эбигейл поглядывала в зеркало заднего вида, с замиранием сердца ожидая появления в темноте еще одной пары огней. Внедорожник трясся и подскакивал так, словно мог рассыпаться в любой момент. Ездить по такой дороге девушке еще не доводилось, и она дважды лишь чудом не сорвалась в каньон после слишком резкого поворота.
На девятой миле ухабы и рытвины начали сглаживаться, что позволило стабильно держаться на тридцати пяти милях в час. Чуть позже грунтовка сменилась асфальтовым покрытием, и Эбигейл прибавила скорости до сорока пяти.
И чуть не оглохла.
«Субурбан» забрался на холм, и внизу, в серой дождливой хмари, проступили огни-светлячки. Мимо пролетел зеленый дорожный знак:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИЛВЕРТОН
НАС. – 473
ВЫС. – 9318
Фостер вписалась в крутой поворот, вырулила на Грин-стрит, проехала по мосту над Симент-крик и притормозила.
Справа от нее стояло здание суда округа Сан-Хуан – с золоченым куполом и часовой башней.
Прямо перед ней протянулась главная улица Силвертона: фонари по обе ее стороны высвечивали сферы слякоти и дождя. Часы показывали четверть восьмого. Четверг, вечер, окна темные, и на парковке, насколько журналистка могла судить, всего одно занятое место – похоже, городок уже готовился ко сну.
Эбигейл проехала несколько кварталов, застроенных подновленными домиками в викторианском стиле, которые выглядели бы так, словно их перенесли из какого-то вестерна, если б не претенциозные вывески – «Силвертонская клиника», «Каретная Фреда Вольфа», «Церковь Христа» – размером с трейлер, «Городской совет Силвертона»… Дальше ей попались отель «Уаймен», ресторан «Гордость Запада», кафе «Роки маунтин фаннел кейкс», художественная галерея «Синий ворон», магазин «Мир спорта».
Салуны и бордели давно уступили место модным кофейням, галереям, кафе-мороженым и сувенирным киоскам. Имелась даже фотостудия, где клиента могли вырядить ковбоем или проституткой и сделать его портрет, так что, вернувшись домой, путешественники могли предъявить друзьям убедительное доказательство своего пребывания на подлинном Диком Западе.
Дикий Запад для туристов. Наверное, теперь тут можно заказать «Апплетини» в баре, не особенно рискуя получить пулю между глаз.