Покачиваясь, Билли добрел до накрытого клеенкой стола, на котором еще остались кое-какие прибереженные на Рождество вкусности. Он открыл банку сардин в горчичном соусе, выловил парочку и отправил в рот, а потом проковылял к единственному окну и откинул занавеску, сшитую Бесси из старой нижней юбки. Замерзшее изнутри окно скрыло от него внешний мир. На подоконнике стояла наполненная раковинами бутылка из-под виски. Маккейб провел пальцем по стеклу и подумал о своем старшем брате, Арнольде. От этой мысли к горлу у него подступил комок, а дыхание перехватило, как будто кто-то врезал ему кулаком под дых.
Билли повернулся и посмотрел на дочь.
– Веселого Рождества, малышка.
Шестилетняя девочка посмотрела на него исподлобья, настороженно, и этот взгляд отозвался в нем печалью и раздражением.
– У меня тут подарок для твоей мамы…
Глава семейства наклонился, сунул руку под кровать и достал что-то размером с буханку хлеба, завернутое в газету. Потом подошел к маленькой елочке, которую они выкопали на холме над домом. Бесси посадила деревцо в жестянку из-под жира и постоянно поливала, но его иголки все равно начали желтеть. Мужчина положил сверток под елку и снова посмотрел на дочку.
– Т-т-тебе нравится кукла? – спросил Билли и покраснел, что случалось всегда, когда он заикался, даже если разговаривал с шестилетней девочкой. До приезда в Абандон никаких проблем с речью у него не было.
– Да, сэр, – пискнула в ответ его дочь.
– Хорошо. Стоит намного больше, чем мы можем себе позволить.
Маккейб поднял крышку стоящей на плите эмалированной кастрюли. Снег наконец растаял, и снизу уже начали подниматься пузырьки. Мужчина взял оловянную кружку с застеленной газетой полки над раковиной и полил горячей водой на арбакловские зерна.
– Рождество, а тут даже приличную чашку кофе не выпьешь, – пробурчал он. – Бурда!
Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась Бесси с двумя охапками дров и морозным дыханием зимы. Бросив все на пол, она открыла дверцу и сунула в железную печь три полена.
– Вижу, снег идет, – сказал Билли, заметив белые хлопья в соломенных волосах жены.
– Идет. И останавливаться, похоже, не собирается. Отряхни с меня, ладно? – попросила та.
Маккейб подошел к жене и смахнул снег с одеяла.
– П-п-посмотри, что под елкой, – сказал он ей, снова заикаясь.
Бесси посмотрела туда и, увидев сверток на мешке, улыбнулась.
– Я уж думала, ты ничего мне не подаришь. – Она развернула одеяло, повесила его на спинку стоящего у плиты кресла-качалки и подошла к засыхающей елочке. Подняла сверток и удивленно подняла брови: – Тяжелый!
– Иди с-с-сюда, к кровати, – позвал ее муж.
Бесси опустилась на матрас. Гарриет тоже забралась на кровать и устроилась в ногах у родителей.
Миссис Маккейб развернула газету.
– Господи… Билли… – О том, что лежало на рваной газете у нее на коленях, можно было только мечтать.
– Я взвесил – двадцать два фунта, – с гордостью сообщил муж.
– Мамочка, дай и мне посмотреть! – потребовала девочка.
Бесси подняла золотой слиток – увесистый, холодный, с царапинками и крохотными выщерблинами, тускло отливающий бронзой.
– И сколько это? – спросила она.
– Золото идет сейчас по двадцать долларов и шестьдесят семь центов за унцию, так что у тебя в руках больше семи тысяч долларов, – сказал Маккейб.
О таких деньгах его жена даже не слыхивала и потому расплакалась. Билли сел поближе и обнял ее за плечи.
– Где ты его взял? – спросила молодая женщина.
Ее муж отхлебнул кофе. Зерна заливали кипятком уже не раз, так что теперь они почти не меняли цвет воды и не давали вкуса.
– Посмотри на это. – Мужчина обвел рукой их жалкое жилище. – Грязь, убожество. И мы так живем. Тебе не надоело? Пол, который после каждого дождя превращается в грязную лужу? Стена, от которой отваливаются куски? Эти треклятые сквозняки в кухне, куда через все щели лезет снег?
– Где ты его взял? – повторила Бесси.
– Тебе знать не надо. Мы богаты. Вот что тебя должно интересовать. И кстати, это не единственный.
– Что ты имеешь в виду?
Маккейб ухмыльнулся.
– У этого слитка куча братишек и сестричек.
Бесси положила золото на кровать, поднялась и взяла в ладони изуродованное угрями лицо мужа. Последние шесть месяцев он пытался отпустить усы, но результат у него получился довольно жалкий.
– Мне нужно знать – прямо сейчас, – что ты натворил.
Билли убрал ее руки.
– Что значит «натворил»? Я, на хрен, обеспечиваю свою семью!
– Послушай, когда ты принес с шахты песок, мне это не понравилось, но тогда я промолчала. Потом в подвале обнаружилось с полтонны руды. Я опять ничего не сказала. Но это… – Миссис Маккейб ткнула пальцем в слиток. – Ты взял это на прииске?