В какой-то момент Айзея свернул с главной дороги, и они стали подниматься по узкой тропинке.
Футах в четырехстах от дна каньона началась каменистая осыпь. В расщелине между горами Эбигейл несколько раз натыкалась на идущего впереди отца, наступая ему на пятки стальными мысками альпинистских ботинок «Асоло». Временами ей казалось, что она слышит шум текущей воды – то ли ручья, то ли ключа.
Еще через полмили они достигли края озера. Лед схватился только вдоль берега, ветер гнал по воде зыбь, и волны накатывали на еще хрупкую ледяную кромку. Айзея выбрал путь вдоль северного берега.
– Не самый лучший вариант, – заметил Лоренс.
Предводитель их маленького отряда остановился и оглянулся на него.
– На том краю, в четверти мили отсюда, горный ледник. Спускается в самое озеро. Крутой и очень опасный, – объяснил профессор. – Мы столкнулись вчера с похожей ситуацией и справились с трудом.
– Ты знаешь, Ларри, что я тебе доверяю, но знаешь ли, почему? – спросил Айзея.
– Нет, сэр, не знаю.
– Потому что я знаю, что ты знаешь, что я тебе задницу порву, если ты дашь мне неверную информацию.
В результате процессия двинулась по южному берегу Изумрудного озера. Здесь, в низине, ветер заметно потерял в силе. Снег снова падал вертикально, и тишину нарушало только надсадное дыхание идущих да скрип под ногами свежего, на дюйм покрывшего землю снега. На другой стороне озера лежал ледник – сдвинувшиеся с места валуны ударялись друг о друга. На расстоянии в несколько сотен ярдов эти столкновения звучали как выстрелы из малокалиберной винтовки.
– Эй, это что… что такое? – долетел до идущих впереди крик Стю из арьергарда. – Вы видите?
Все остановились.
– Что у тебя там? – спросил Айзея, кладя руку на рукоятку пистолета.
– Свет. Я видел свет! – отозвался его сообщник.
– Где? Я ничего не вижу.
– Впереди, – сказал Стю. Эбигейл подняла голову, но никакого света не увидела – только внушительную тень Изумрудного дома. – Там был свет, Айзея. Недолго. То ли фонарик, то ли свечка. Мигнул и погас.
– На каком этаже?
– Не знаю. Все случилось слишком быстро.
– Кто-нибудь еще видел этот свет? – обратился предводитель ко всем остальным, но ему никто не ответил. – Ларри? Ты же эксперт!
– Там уже сто шестнадцать лет никто не живет, – ответил Кендал.
– Я просто говорю, что видел, – настаивал на своем Стю. – Может, я немного…
– Облажался, – хмыкнул его командир. – Напиться можешь в любой другой день, а сегодня ты мне нужен в полном комплекте. Ну, окажешь такую услугу?
– Да, Айзея. Извини.
Последнюю сотню ярдов до Изумрудного дома Эбигейл не оставляло предчувствие чего-то нехорошего. Ничего подобного она еще не видела – раскидистая громадина в обрамлении тьмы, тишины и руин, останки того, что когда-то было роскошным особняком…
Облепленный мокрым снегом фасад. Пустые окна. Отвалившаяся обшивка. Кучки камней на месте высоких, в четыре этажа, каминных труб. Северное крыло сохранилось в более-менее целом виде, а вот его южный собрат на протяжении многих лет обваливался под тяжестью снега, пока от него не остался только фундамент да горка рухнувших конструкций.
Айзея прошел по каменистой тропинке к портику, мимо массивных, тронутых гнилью дугласовских пихт. Приколотые к дубовым дверям желтые таблички Службы охраны лесов предупреждали об опасной неустойчивости «объекта Изумрудный дом» и грозили преследованием всем нарушителям. Створки пыталась удержать вместе наброшенная на железные ручки цепь.
– Болторез, – сказал Айзея.
Стю выступил вперед, расстегнул рюкзак и вручил ему требуемый инструмент. Первая же попытка закончилась тем, что перекушенная цепь упала на песчаник. Предводитель бандитов взялся за дверные ручки и… повернулся к Лоренсу.
– Ларри. Будет ужасно трагично, если на мою голову свалится какая-нибудь тяжелая гадость. Почему бы тебе не взять на себя обязанности хозяина?
Эбигейл проводила отца взглядом. Он прошел под аркой и поднялся на крыльцо.
– Ну, показывай, – сказал Айзея.
Лоренс открыл двери и вошел.
Глава 24
– Господи, ну и громадина! – Луч фонаря в руке Айзеи пробежал по передней. – Даже конца не видно. Здесь не опасно? Ларри?
– Здесь – нет, но это самая прочная часть особняка Пакера, – отозвался профессор.
В передней стоял запах сырости, плесени и мокрого дерева. Оставаясь на своем месте в цепочке пленников, Эбигейл посветила на потрескавшийся мраморный пол с замерзшими лужицами и кучками помета. Через дыру в потолке медленно падали снежинки. Девушка стянула рукавичку и коснулась кончиками пальцев каменной стены – холодной, мягкой и влажной, закатанной ковром мертвого лишайника.