– Хочешь снести все крыло?
Лоренс открыл дверцы шкафа, забрался внутрь, и Эбигейл услышала, как отец тычется там то туда, то сюда. А спустя пару минут в шкафу раздалось что-то вроде «ага!».
– Вот это мне нравится, – улыбнулся Айзея. – Что у тебя там, малыш?
Ответ Лоренса прозвучал глухо.
– Здесь вся задняя панель… – он крякнул от усилия, – …сдвигается.
В подтверждение этого из шкафа вылетела и грохнулась на пол деревянная панель.
Айзея тоже заглянул в гардероб.
– Посмотри-ка! Ты гений, Ларри. – Он ткнул пальцем в Эбигейл. – Иди сюда. Ты можешь нам понадобиться. Там слишком узкий проход.
Девушка поднялась, прошла через комнату и, встав рядом с Айзеей, посмотрела в шкаф. За снятой панелью обнаружилась черная стальная дверь размером два на три фута.
– Похоже, тут какое-то серьезное дерьмо, – сказал Айзея. – Надеюсь, ты сможешь ее открыть. Это в твоих же интересах.
– Есть плохая новость – здесь блокировочное устройство. Из восемьсот шестидесятых годов. Четыре замка, для которых требуются три различных ключа. – Лоренс ощупал замочные скважины. – Замок со штырьковым реверсивным механизмом. Цилиндрический замок… И еще два разных замка.
– Вот дерьмо! – выругался Айзея. – Придется все же бросить сюда пару гранат.
– Не пойдет. Если это дверь того типа, который я подозреваю, – профессор постучал по дверце костяшками пальцев, – то она сделана из десяти стальных листов, каждый толщиной в одну восьмую дюйма. Но есть и хорошая новость.
– Не томи, Ларри!
– Видишь? Три из четырех замков уже открыты. На нашем пути только один сувальдный замок.
– Так что мы будем делать?
Лоренс посмотрел на Айзею:
– Мне нужна гарантия.
– Гарантия?
– Последние десять лет я потратил на то, чтобы найти то, что здесь находится. Теперь я готов добровольно от всего отказаться…
– Рад слышать.
– …если ты гарантируешь, что никто из нас не пострадает. Пообещай, и я обеспечу тебе проход.
– Я пообещаю, и твое сердечко успокоится?
– Да.
– Хорошо, Ларри. Ты обеспечиваешь мне проход туда, и вы все уходите из этих гор.
– Это правда?
– Ставишь под сомнение слово морпеха?
Лоренс бросил на пол рюкзак, расстегнул «молнию» внешнего кармашка и, порывшись внутри, достал какой-то предмет и подставил его под свет налобного фонаря.
Это был длинный зубчатый ключ.
Айзея ухмыльнулся под маской.
– И где же ты его добыл?
– Нашел в сейфе в кабинете Барта прошлым летом. Твердой уверенности, что он откроет этот замок, у меня нет, но тип ключа, по крайней мере, подходящий.
– И что, по-твоему, там, за дверью? – спросила Эбигейл.
– Летом восемьсот семьдесят первого года Барт Пакер, старатель-неудачник, разрабатывал в одиночку участок в горах Сангре-де-Кристо, – начал рассказывать ее отец. – Однажды он застрял в лесу из-за непогоды и, найдя на верху горы выступ, укрылся там. Пережидая грозу, он почувствовал спиной, как откуда-то тянет ледяным холодом. Пакер повернулся, увидел щель в горе и полез в нее. Забравшись глубже, он зажег спичку и обнаружил, что попал в большую пещеру, а в десяти футах от него сидит безголовый труп в испанских доспехах. Барт догадался, что видит какого-то конкистадора, который сидит там, по всей видимости, с начала шестнадцатого века. Но что еще важнее, за спиной древнего завоевателя высилась пирамида из золотых слитков общим числом девяносто один и весом в двадцать два фунта каждый. Так что там была тонна чистого золота. В свои лучшие дни шахты Абандона оценивались в шестьсот шестьдесят тысяч долларов. Сегодня, когда золото торгуется по восемьсот два доллара за унцию, бартовские девяносто один слиток стоят более двадцати пяти миллионов. Да, возможно, здесь не все слитки. Но даже если Барт потратил половину, двенадцать с половиной миллионов – тоже очень хороший заработок.
– Ты организовал экспедицию как предлог для поисков этого золота? – спросила Эбигейл. – И что ты собирался делать? Утащить его с собой, ничего никому не сказав?
– Конечно, нет. Мы со Скоттом…
– Скотт знал? – Теперь ей стал понятен тот заговорщический взгляд, которым ее отец обменялся с проводником на обозной тропе.
– Сами мы все не утащили бы. Это же семнадцать миль! Даже если б каждый загружался по полной, понадобилось бы как минимум две или даже три ходки. К тому же дело не только в денежной ценности. Это было бы открытием огромного исторического…
– Ты – сукин сын. Эгоистичный… – возмущенно заговорила Эбигейл, но ее перебил Айзея:
– Пора открывать хренову шкатулку, Ларри.
Лоренс вздохнул и отвернулся от дочери.