– Не дергаться! – завопил Стю. – Замерли – все! Вы тут всё, к чертям, обрушите!
Эбигейл посветила вниз и в сторону, туда, где на средней части следующего пролета – его верхнюю часть снес труп Эммета – держались Айзея и Джеррод.
Лоренс щелкнул пальцами. Оглянувшись, Эбигейл увидела, что он предлагает ей спуститься к нему.
Она спустилась, неспешно и осторожно, и, едва только оказалась рядом, как Кендал поднял руку и выключил ее фонарь.
– Будем уходить, – прошептал он, прижавшись губами к ее уху. – Ступай за мной, след в след, и старайся не шуметь.
Он медленно поднялся, и ступенька под ним скрипнула. Не успели они сделать несколько шагов в направлении третьего этажа, как снизу донесся голос Айзеи:
– Стю, ты где?
– В библиотеке, – отозвался его сообщник.
– И как?
– Ребра болят… не повернуться. А ты?
– Нас с Джерродом малость тряхнуло, но жить будем. Те двое с тобой?
– Нет.
– Ларри? – чуть ли не ласково промурлыкал Айзея, шаря лучом фонарика по развалинам лестницы в том месте, где приземлились Лоренс и Эбигейл. – Я не вижу тебя, Ларри. И эту стерву тоже не вижу. – Красная точка добралась до третьего лестничного пролета. – Отзовись, гаденыш!
Яркая лампочка в фонаре Айзеи светила всего лишь в нескольких футах от журналистки. Поскольку верхняя часть второго лестничного пролета обвалилась, добраться до третьего этажа ни он, ни Джеррод были не в состоянии, но они могли обнаружить их и обстрелять снизу. Для этого главарю банды требовалось лишь обернуться. Лоренс схватил дочь за руку и еле слышно шепнул:
– Следуй за мной.
Отец с дочерью пробрались вокруг лестничного колодца к западному крылу, представлявшему собой узкий коридор с серым гниющим деревом, которое, казалось, тряслось и подпрыгивало вместе с фонарем Кендала, коридор с множеством дверей, как закрытых, так и распахнутых, висящих на проржавевших петлях или уже сорвавшихся и лежащих на полу. Они успели продвинуться футов на пятнадцать, когда под ногой Лоренса скрипнула половица. Оба тут же замерли, а профессор еще и выключил фонарь.
– Это ты, Лар? – снова позвал Кендала Айзея.
Эбигейл как будто ослепла. Ей вдруг пришло в голову, что ни один «ужастик», ни одна книга и близко не вызывали у нее такого страха. Более жуткого кошмара невозможно было даже представить.
– Вот что я тебе скажу. Поступи по-умному, вернись, и я все прощу! – продолжал Айзея. – Убегаешь?.. Тогда не обессудь, когда я схвачу тебя за задницу…
На втором лестничном пролете послышалось какое-то движение.
– Он идет, – шепнула Фостер.
– Оттуда он нас не достанет, – так же шепотом отозвался ее отец.
За спиной у них послышался какой-то новый звук, и она оглянулась. Пол и потолок как будто кромсали тихие, почти неслышные микровзрывы.
– Что это? – спросила девушка. – Думаешь, крыло обрушится?
Взрывы приближались: один – здесь, два – там. Лоренс включил фонарь, и они увидели, что пол перед ними испещрен крохотными дырочками.
– Дрянь дело, – прошептал профессор. – Он под нами, стреляет через пол.
Они побежали. Тут и там пули с глухим стуком прошивали пол и потолок, осыпалась дождем труха, и гильзы, падая, звенели, как брошенная мелочь. В какой-то момент все стихло, а потом почти рядом, чуть впереди, шарахнула долгая очередь. Лоренс втащил Эбигейл через пустой дверной проем в тесную комнату, в которой, вероятно, жила прислуга и которая могла похвастать лишь развалившейся кроватью и платяным шкафом, и прижал дочь к стене.
– В конце крыла лестничный колодец, – сказал он. – Мы доберемся до него и…
– Но они прямо под нами.
– И вот-вот увидят, что второй этаж западного крыла совершенно прогнил в конце. Им придется вернуться к главной лестнице. Другой возможности спуститься у них нет.
Еще одна длинная очередь.
– Он сейчас будет перезаряжать, – добавил Лоренс. – Идем.
Девушка последовала за ним в коридор. Звук их шагов разнесся по всему крылу. Кто-то выругался – может быть, Айзея, увидевший, что пол в конце второго этажа провалился. Крыло заканчивалось зоной отдыха с разваливающейся мебелью и упавшими возле камина книжными шкафами. Поверх всего этого лежала сорвавшаяся с потолка люстра, за разбитыми окнами косо падал снег…