– Лоренс.
– Лоренс Кендал? – уточнил Куинн.
– Мы встречались? – удивился профессор.
Их товарищ по несчастью улыбнулся.
– Нет, но я восхищаюсь вашей работой.
– О чем вы говорите?
– Последние семь лет я работаю на историческом отделении Аризонского университета. Город-призрак – моя давняя страсть.
– Думал, я один такой… Как ваша фамилия?
– Коллинс.
– Нет, не слышал.
– Я публиковался только по своей теме – «Колониальная Америка и война за независимость». Абандон для меня – это, наверное, что-то вроде хобби.
– Последняя большая загадка Запада.
– Точно. Но постоянную должность я получил только в этом году, так что надеюсь собрать средства и взяться за серьезное исследование. Может, даже получу грант и смогу приехать сюда на лето…
– Вам повезло, что вы добились разрешения, – заметил Кендал.
– Ага, как же… Я просто послал подальше Службу охраны лесов. Я приезжаю сюда из Аризоны каждый год. Провожу какое-то время в этом каньоне, заодно немного охочусь. Но встретиться с вами – настоящая удача. – Куинн протянул профессору руку. – Я прочитал все, что вы написали об Абандоне.
Глава 51
Они нашли миссис Тозер возле лестницы. Женщина стояла у тела мужа, положив одну руку на пронзившую Эммета балясину и поглаживая другой его бритую голову.
– Это мы, Джун, – сказала Эбигейл.
Несчастная взглянула на них без всякого выражения, словно впала в ступор.
– Кто это с вами? – спросила она без всякого интереса.
– Куинн. Его задержали здесь Стю и Айзея, – рассказала девушка.
Увидев Эммета, Коллинс замер и машинально поднес руку к губам.
– О, Господи! – охнул он. – Джун, да? Мне так жаль… Если я могу что-то сделать…
– Нет, ничего. Мне просто надо побыть с ним наедине, – отозвалась женщина.
Эбигейл тронула ее за локоть.
– Может, тебе стоит…
– Нет! – крикнула миссис Тозер. – Уходите!
Они оставили Джун рядом с мужем и устроились неподалеку, на каскадной лестнице, у больших дубовых дверей.
Эбигейл достала из рюкзака Лоренса три бутылки с водой и покатила две по полу Куинну.
– Спасибо. – Мужчина отвернул пробку и одним долгим, жадным глотком высосал все двенадцать унций. Потом откинулся на ступеньки и осторожно, словно читая что-то, написанное азбукой Брайля, прошелся пальцами по своему лицу, пытаясь представить, как оно теперь выглядит.
– Это Айзея сделал? – спросила Эбигейл.
– У этого парня явно склонность к насилию.
– Так что все-таки с вами случилось?
Куинн открыл вторую бутылку и сделал еще один долгий глоток.
– Я пришел в Абандон в прошлую среду, утром, – сказал он. – Вечером, уже поздно, проснулся от звука шагов возле палатки. Испугался, признаться, сильно. Спросил, кто там. Не ответили. Уснуть я, конечно, уже не мог, поэтому расстегнул «молнию» и вылез наружу. Они уже стояли там – двое в масках и с оружием.
Он поежился, как будто рассказ разбудил уснувшие в его душе страхи.
– Айзея и Стю отвели меня в особняк. Требовали, чтобы показал им, где «оно». Я ответил, что понятия не имею, о чем они говорят. Они сказали, что я лгу. Потом избили. Связали и оставили в комнате на третьем этаже. Несколько раз возвращались, интересовались, не хочу ли я что-нибудь сообщить им, или предпочитаю получить еще. Я говорил одно и то же: не понимаю, о чем речь. Сегодня вечером они снова меня обработали. Потом завязали мне глаза и залепили рот лентой. Через несколько часов я услышал какой-то шум этажом ниже и голоса, которых не слышал раньше. Наверное, это были вы. Примерно час назад мне удалось перетереть веревку на руках о ножку стула…
– Это тогда вас услышал Стю? – спросила Эбигейл.
– Да. Я пробрался вниз, увидел, что Джун охраняет только один из них, и понял, что у меня есть шанс. Стю поднялся наверх, но он был пьян, и мне удалось с ним справиться.
Куинн отпил еще воды. Ветер снаружи завыл как-то странно и пугающе, словно призраки завели протяжную, без слов, песню.
– А зачем вы вообще пришли в Абандон? – поинтересовался Лоренс.
Коллинс улыбнулся.
– А вы зачем?
Между мужчинами явно возникло что-то, понятное только им, и Эбигейл почувствовала это.
– Я планировал провести для Джун и ее мужа экскурсию по городу-призраку. Они паранормальные фотографы, – сказал ее отец.
– И это всё?
Теперь девушка поняла, что это было: недоверие. Два историка оценивали друг друга, и каждый старался определить, что известно другому, о чем можно рассказать и что лучше придержать.
– Так все-таки, что вы искали на перевале? – спросил Коллинс. – По-моему, Эбигейл сказала что-то насчет…