– А ты посмотри на ее одежду. На ботинки. На холщовые штаны, шаль… По-твоему, современные женщины так одеваются?
– Но это невозможно! Ни малейшего признака разложения. Она и на мертвую-то не похожа.
– Согласен. Невероятно. Я такого чуда еще не видывал. – Лоренс отступил от углубления и глотнул чистого воздуха. – Запах тухлых яиц, говоришь? Это сернистый газ. Очень токсичный. Вероятно, он ее и убил. Но он же потом и сохранил ее тело, уничтожив все бактерии как внутри нее, так и вокруг. В то Рождество она, наверное, как и мы сегодня, искала выход. Увидела этот укромный уголок, решила отдохнуть. А потом обрушился потолок, и она оказалась вроде как в гробнице. Получилась своего рода герметичная камера. Деваться сернистому газу было некуда, вот разложения и не случилось. Так что она в буквальном смысле застыла во времени. Посмотри на нее! Перед тобой человек, живший и дышавший в Абандоне. Держу пари, ей было бы что рассказать… Господи, какая красавица!
– Она смотрит на меня! – вскрикнула вдруг Джун. – Глаз с меня не сводит!
– Дорогая, эта женщина давно мертва, – напомнила ей Эбигейл.
Кендал поднял камень и положил его перед расщелиной.
– Что ты делаешь? – удивилась Эбигейл.
– Если туда попадет свежий воздух, долго она не протянет. Нужно поскорее запечатать ее, сохранить в том виде, в котором мы ее нашли, – объяснил профессор.
Глава 63
Выбравшись из пещеры с водопадом через слепой шахтный ствол, соединявшийся с другим коридором, пленники несколько часов бродили по сети туннелей, которые то перекрещивались, то заканчивались тупиком, то заворачивались в себя. Впервые за все время Эбигейл ощутила полную безнадежность.
Отдохнуть остановились в подземелье, где сталактиты и сталагмиты соединялись в колонны, формой напоминающие песочные часы. Фостер прислонилась к холодному известняку и посмотрела на часы – 11:03. Они блуждали по пещерам пять с половиной часов, и она не спала уже двадцать девять часов.
– Мне надо отдохнуть. Сил больше нет…
– Светлое время слишком дорого, чтобы тратить его на сон, – возразил Лоренс. – Заниматься поисками выхода в темноте бессмысленно. Даже оказавшись в пещере с выходом наружу, мы можем просто не заметить его ночью. Так что будем продолжать до захода солнца.
– Но это еще восемь часов! Я не в состоянии…
– Эбби, ты понимаешь, что в нашем распоряжении всего три или четыре дня? Потом, без воды и пищи, нам недостанет сил на продолжение поисков. И тогда – всё, конец.
Девушка опустила голову на колени и расплакалась.
От постоянного движения света фонаря в животе у Эбигейл творилось что-то неладное. А может, причиной этого был холодный воздух подземелья или теснота туннеля, каменистые стены которого сужались последние пятьдесят ярдов. Сам туннель постепенно шел под уклон. «Отлично, мы забираемся все глубже в гору», – подумала Фостер и тут же почувствовала укол вины – ей ли жаловаться? Как ни плохо ей было, а Джун последние двенадцать часов дались куда тяжелее.
– Ты как, держишься? – спросила она свою спутницу. – Если захочешь, мы можем отдохнуть в любое время – ты только скажи! – Миссис Тозер не ответила, и Эбигейл обернулась. – Все будет… – продолжила она, но внезапно замолчала. Даже в том скудном свете, что доставался им от фонаря Лоренса, девушка увидела, что позади никого нет. – Стой! – крикнула она отцу. – Джун отстала.
Кендал остановился, повернулся и посветил в пустой туннель.
– Давно?
– Не знаю. Я минут десять или пятнадцать с ней не разговаривала. Вот только сейчас…
– Джун! – крикнул профессор. Голос его эхом пробежал по коридору и быстро затих.
Никто не ответил.
– Идем, быстро! – бросила Эбигейл. – Ее надо найти.
Они побежали назад. Примерно через минуту журналистке показалось, что она слышит что-то.
– Лоренс. Лоренс! – вновь позвала она отца; тот оглянулся. – По-моему, я слышала…
Из глубины горы вырвался и тут же оборвался крик, оставив гулкое и долгое эхо.
– Что за черт? – пробормотал профессор.
– Это Джун? – неуверенно спросила его дочь. Еще один крик разлетелся по туннелю, но теперь он как будто удалялся. – Она так кричит, словно ей больно!
Они побежали дальше, ориентируясь на продолжающиеся крики, и через пару минут достигли развилки.
– ГДЕ ТЫ? – прогремел теперь уже ясно слышный женский голос.
– Не могу понять, откуда он идет, – сказала Эбигейл.
– ПОЖАЛУЙСТА, ГОСПОДИ, ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ!
– Сюда, – определил Лоренс, сворачивая в более широкий коридор.
– Я ТАК ХОЧУ ПИТЬ!
Они миновали несколько идущих один за другим гротов. Крики звучали все громче: