— Вот у меня такой тут, — на плетеном кожаном шнуре, среди серебряных резных бусин, весела крошечная ярко фиолетовая подвеска. — Забирает излишки, а бусины из лунной стали рассеивают ее.
Ашри чуть коснулась камня пальцем, и он ответил искоркой. На лице элвинг появилась улыбка. Тёплая и безмерно печальная. Но тут же брови вновь сдвинулись, и Карш уже не был уверен, что это мимолетное изменение не приводилось ему.
— Хочешь проверить на себе? — засмеялась элвинг. — Говорят, они найдут и выпьют пламя, даже если носитель сам не знает, что оно у него есть.
— Ты же сказала, что бистам нечего бояться, — Карш хмыкнул, закрывая шкатулку.
— Бистам — да, — Ашри прищурилась и внимательно посмотрела в глаза Каршу.
— Как знаешь, — после долгой паузы, сказала она и подобрав перчатку, надела на руку.
***
Карш аккуратно, стараясь не прикасаться к необычным камням, убрал их в шкатулку. Порывшись в сумках, он достал бутылку из морозного камня и мешок сушенных пещерных грибов.
— Основной товар был на Тучке, — Карш развёл руками. — Надеюсь, у этого червя разорвёт пузо от всего проглоченного холодовика. Ну, а если мороз его не доконает, так там была пара бутылок яда змей — может хоть они прожгут дырку в этой твари.
Ашри выдавила из себя усталую улыбку:
— У меня остался кусок сыра.
— А у меня, — Карш показал бутылку. — Изумительное ледяное вино из этих ужасных шахтовых ягод.
Карш скривился в гримасе, которая приводила в восторг детей приюта Маан:
— Таких бледных и растущих гроздями, словно великан Бронги мигом потерял все свои глаза, и они по волшебству сбились в кучки, как мерзкие брюшки паучков.
Карш сломал печать и выдернул пробку. Слегка тряхнул бутылкой, запуская воздух. Из горлышка вырвалось прозрачное пламя холодка, будто призрак. Морозный аромат коснулся носа и бист зажмурился от удовольствия.
— За тебя, Мараг, — караванщик салютнул бутылкой, сделал глоток и задержал вино во рту, смакуя прохладу и вкус.
Вино ледяной змейкой скользнуло по горлу. Была в нем сладость и горечь, терпкость и привкус пепла. В носу защекотало и, передав бутылку Ашри, Карш покрутил в пальцах кусок сушенного гриба, думая годится ли он в пищу в таком сморщенном, сизо—сером виде с душком немытого от Азура до Имола гвара.
— Держи, — Ашри протянула караванщику ломоть сыра. — За Марага, пусть лёгок будет его путь на той стороне.
Бутылка ещё несколько раз перешла из рук в руки, прежде чем Карш прервал молчание.
— Расскажи мне свою историю, Ашри.
Элвинг удивленно вскинула брови.
— Как тебя занесло в это проклятое богами место?
— Ты меня нанял, — криво усмехнулась Ашри.
— Да, нет, — отмахнулся Карш, — В благословенные пески Мэй и город порока Аббарр.
— Может, проклятые места специально созданы для тех, кто проклят? — ответила элвинг. — А может, приходят в них, чтобы забыть свою историю и начать новую.
— И как? Получилось? Забыть?
— Если б некоторые меньше о ней спрашивали, то может и получилось бы, — оскалилась Ашри. — А так, только начать новую.
— А я б наоборот хотел вспомнить свою жизнь, до того как стал бистом и встретил Дхару, — Карш покрутил бутылку. — За тех, кто ушёл слишком рано.
Ашри кивнула и посмотрела на браслет.
— Расскажи хоть про свой амулет, — не унимался караванщик.
Элвинг набрала полную грудь воздуха и раздула ноздри:
— Вот жеж пристал!
— А как иначе. Что ещё делать в этих развалинах. Надо ж как-то растягивать припасы... Или не надо, — Карш достал ещё одну бутылку.
— Угу, и вытягивать байки, чтоб потом травить у костра из гваровых лепёшек.
— Фу, какая гадость! Какие у тебя не качественные представления о жизни караванщика... Во первых не всякая лепешка годится для костра, ведь на нем готовят еду. А во-вторых...
— Ой, не хочу даже знать, о ваших особых пустынных традициях! Ладно, слушай. Есть вещи, что, как твой омэйро хранят частицу жизни. Крупицу сердца тех, кто тебе их дал, и время, что они провели с тобой.
Ашри сняла с правого уха плетённый серебряный каф, заколку с косички, что болталась у левого уха и браслет с подвеской из орма:
— Вещи воспоминания. Я могу видеть их. Живыми картинами перед глазами. Не истаявшими фрагментами памяти, а четко и ясно, как если б опять прожила заново.
Ашри разложила украшения на каменной плите:
— Этот каф достался мне в Виталоне, — элвинг провела пальцем по узору металла. — А браслет в северных землях. Ну а заколка. Заколка с самого начала моего пути.
Карш слушал не перебивая. Что-то неуловимо менялось в самой девчонке, когда она говорила о своих вещах—воспоминаниях, будто каждый из них не просто напоминал, а пробуждал ее другую. Интуиция не подвила караванщика.