— Послужишь на благо науке, — перепачканная элвинг, взвесила в руке трофее: два ровных костяных клыка.
Ашри вернулась к разбитой статуе, уселась на камень, взяла в каждую руку по клыку и закрыла глаза. Сосредоточившись на стуке своего сердца, она обратила взгляд внутрь. Тихо шелестело усмирённое пламя, циркулируя по венам. Ашри прислушалась к этому шороху. И услышала, как звуки складываются в мелодию. Пламя пело внутри нее. Начертив в воображении образ, Ашри направило пламя к ладоням и кончикам пальцев. Почувствовав холод кости, представила, как сотни искр сплетаются вокруг клыков монстра, становясь его продолжением. Материализация.
Ашри открыла глаза. Костяные иглы в ее руках светились. Элвинг вложила еще силы, и пламя продолжило форму клыка, удлиняя его. Неужели получилось! Ашри выпустила еще силы, и в этот миг, лопнув, кость разлетелась на осколки.
— Лучшее враг хорошему, — услышала она совсем рядом.
Вскочив, Ашри обернулась. По ту сторону камня стояла Аббис и улыбалась, обнажив клыки.
Седьмая история моолонга: Алый песок Варме
— Раз ты отказался разделить завтрак в моем доме, значит тебя одолевают сомнения, — Ыргых приложил к губам тонкую костяную трубку и выпустил через нос две тонкие струйки сизого дымка, пахнущие веточками чавуки и мятой. — Но раз ты готов сесть за стол со мной, нам ещё есть о чем говорить.
Карш опустился на свободный палан — низкий стул, что брюхом задевал пол, и нёс на себе прочную подушку набитую шелухой семян и принимающую форму любых ягодиц.
Карш поерзал, палан был на удивление неудобен. Но поймав неодобрительный взгляд старика, караванщик застыл: переговоры требовали покоя, любая суета, в том числе тела, была признаком неуважения или неискренности.
— Произошло нечто, что рождает во мне сомнения. И лучше я откажусь от твоего гостеприимства, Вэл Ыргых, нежели оскверню его.
— Справедливо, — Ыргых постучал трубкой выбивая прогоревший табак. — Тогда давай поскорее покончим с этим. Я знаю, что ты хочешь отправится в Чёрный Цветок в Драконьем Хвосте, и ты знаешь, что сделать это сможешь лишь со мной. Но какая зола насыпана меж этих двух фигур?
— Скажи, почему ты посоветовал мне девицу с кайрином, и кто ещё знал об этом.
— Ты хочешь знать знал ли я о целе твоей поездки в Ахран, и говорил ли я Цави, что ты нанял Пепельную Птичку? — Ыргых усмехнулся и стал набивать трубку. — Чтобы получать ответ сколько ног у гвара, не стоит спрашивать о цвете его седла.
— Я хочу знать, могу ли доверять тебе.
Ыргых молчал, и молчание его длилось так долго, что Карш подумал не забыл ли старик о нем.а ещё палан был зверски неудобен. Но вот бист закончил набивать трубку, раскурил и выпустив череду мелких колечек ответил:
— Тогда спроси себя, что было бы не найми ты её.
Карш задумался. И теперь молчание сковало его уста. Ноги затекли, но вереница мыслей, заполнившая разум колола сильнее, и физические неудобства на время отступили.
— Дхару тоже работал на Цави и доставлял камни Ахрана? — на один камень стало легче.
— Твой Отец был караванщик и не была уголка Мэй куда б не заглянул его гвар. Будь то тропа к Морозной Долине или порт Лантру. Он шёл и под лучами Орта, и под светом Звезды.
Карш посмотрел в глаза Ыргыха. Долог был этот взгляд и ни один из караванщиков не спрятал глаза, но и не раскрыл своих секретов. Но вместе с тем взгляд этот был полон Силы и Слова. Силы, способной дать и держать Слово.
— Могу ли я присоединиться к Драконьему хвосту, Вэл Ыргых?
— Конечно, если сомнения больше не тяготят тебя, — прищурился старик.
— Лишь вопросы, — легкая улыбка.
— Пытливый ум всегда найдёт ответы, стоит лишь найти своего моолонга и пройти его путём, — Ыргых кивнул. — Но не ищи наемницу с кайрином. Не торопи её время. Иди своим путём.
Очередная пауза растянулась и Карш подумал, что ещё на один вопрос его не хватит: палан будто зубами вгрызался в него. А ерзать значило выказывать неуважение собеседнику. Старик лукаво смотрел, неспешно пуская табак.
— И раз наши гвары выйдут бок о бок, то я приглашаю тебя остаток дней провести под моей крышей.
Карш хотел возразить, но Ыргых лишь устало махнул рукой: