***
День струился за днём, на страницы ложилась ровная вязь слов. Карш записывал собранные легенды и сказки песков. Нашлось место и для Кузнеца Азура, и для Камней Забвения. Чем больше времени утекало, тем больше его собственное пережитое в Гиблых песках приключение походило на сон или сказку. Он не мог объяснить, как сумел обмануть смерть и обогнать время, но благодарил Мэй, что сняла с его плеч бремя гибели Марага. Ещё он был благодарен Ашри и Ыргыху: ведали ли эти двое о том, что сделали? Карш страстно желал поговорить с элвинг, расспросить ее, узнать... В самом темном и отдаленном уголке его разума вспыхнула искра безумной надежды: может ли наемница вернуть ему Отца? Но он внял предостережению Ыргыха не искать Ашри, и пусть доверие между ним и стариком вновь восстановилось, Карш продолжал наблюдать, слушать и терпеливо ждать, когда наступит время для новых ответов на давно мурчавшие его вопросы.
Дом Ыргыха был тих и прохладен, их с Марагом разместили в дальнем крыле, обеспечив всем необходимым. Кроме того, Карш получил доступ в библиотеку старика, где нашёл фолиантов больше, чем было времени на их изучение. Это отвлекло его, заполнила дни ожидания и вернуло на время мир в душу.
Вечером, накануне отъезда, он как раз достал потрепанную книгу, что привлекла его полустертыми линиями на корешке, так легко рисующими в воображении лучи звезды, которая не оставляла его мысли ни днём ни ночью. Карш провёл пальцем посимволам на обложке, они были смутно знакомы. Сев за стол, он сверил их со знаками рассыпанными по страницам замёток Дхару и обнаружил сходство, а некоторые и вовсе совпадали! За этим занятиям его и застал Ыргых.
— Знаки северных поселенцев, — кивнул он на книгу. — Когда то они объединяли все земли Тхару. Твой отец был помешан на них.
— Что они значат?
— Сейчас не больше, чем талисманы шаати, а может и меньше. Но он считал, что это вроде первоязыка сплетающего миры. Руны, символы, магические знаки, зажигающие пламя.
— Об этом книга? — Карш ощутил дрожь на кончиках пальцев, как если б коснулся легендарной Белой Книги Пророчеств.
— Увы, эта книга лишь мистификация. Выдаваемая за Иергилль, Алый кодекс Варме.
Ыргых бережно взял книгу со стола и хмыкнул:
— Не удивляйся, я тоже когда-то был молод и верил в легенды. Будем у Варме, напомни, и я подарю тебе историю, которой сейчас не осталось ни на одной странице ни одной книги.
— Почту за честь, — принял дар Карш.
Старик аккуратно поставил книгу на место:
— Ужин подан, пойдём сын Дхару, как только Орт склонится ко сну, Дракон сползёт с горы и потечёт на север.
***
Драконий хвост плёлся среди песков, оставляя позади Стража и Цави, гварни Туманника, барханы текучей Мэй, приближаясь к самому северному и влиятельному оплоту Мэйтару.
За время пути ушла тревога и караванщик вновь научился доверять спящей пустыне. Драконий хвост был издавна защищён от любых столкновений. Негласное правило для всех по обе стороны закона. Слепая зона, в которой могли спокойно спать старики и дети. Разве что ядовитый скорпион проберется под одеяло, но тут — никто не застрахован.
Старик оказался крепким как камень, ловко держался в седле, а его чёрный исполинского размера гвар по кличке Хар, не знал устали. Ыргыха сопровождали наемники — четверо бистов на валангу. Двое, Плаш и Калач, держали путь в Аббарр, чтобы поступить на службу к Орму. Разговорчивые и молодые, они быстро нашли общий язык с Марагом и делились с ним всем своим богатым опытом из Золотой Академии, казарменной жизни, и службе в Страже. А два других, личные телохранители Ыргыха, были старше Карша. Сдержанные и молчаливые, они всюду сопровождали своего хозяина.
— Что за дело вернуло тебя пескам и окружило воинами? — спросил Карш.
— Даже Драконий Хвост не дотягивается до иных мест по ту сторону Имола, сын Дхару. Но время и песок слишком не спокойны, чтобы не выслушать их шёпот.
Пустыня сблизила двух караванщиков. Иногда они говорили о цвете песка, порою обсуждали торговые хитрости, а иногда молчали, пуская кольца сизого дыма. Из замёток отца и обрывков слов самого старика, Карш понял, что нити связывают Дхару с ним и Стражем куда крепче, чем он мог подумать.
— Вот знаешь ли ты, сын Дхару, — хитро прищурился Ыргых, — что слюнявишь кость дохлого гвара?
— Как и ты, Вэл Ыргых, — усмехнулся Карш, но вынул изо рта курильную трубку и покрутил в руке.
— Тиравар, костяные трубки, режут те же мастера, что вытачивают флейты, — выпустил стайку колечек старик. — Поэтому в самую тихую ночь, на привале, караванщик не просто чадит дымом, а слышит как поёт воздух пустыни. Караванщик живет, пропуская дыхание Мэй сквозь себя и кости отправившихся в Дартау гваров.