— Как ты прошла на эту сторону? — спросила Аббис, прерывая размышления элвинг.
Ашри закусила губу и впилась ногтями в ладони:
— Через пробуждение искры. Храбрый синий бистеныш был со мной. Но когда я очнулась, Зурри не было. Ты не видела его?
— Зурри? Сирота из приюта? Какое раннее пробуждение, — Аббис покачала головой. — Нет. Я не видела его. Я увидела пламя Тирха и когда добралась до места, нашла тебя, сидящую на обломке камня в ошмётках падали.
Ашри хмыкнула, и понюхала себя, надеясь, что вонь успела выветриться.
— Где твой кайрин? — неожиданно спросила аллати.
— Улетел. Я отпустила его. Наверное, уже у Парящих островов.
— Удалось раздобыть столь крупный рубин? — хмыкнула аллати.
— Даже если и так, к чему этот допрос? — Ашри напряглась и остановилась. — Какое это имеет значение?
— Всё имеет значение, — сухо ответила Аббис, и, сделав ещё несколько шагов, остановилась.
Ашри не сдвинулась с места. Наблюдала, как аллати бросила долгий взгляд через разлом, туда, где застывшая лава образовывала чёрный город. По-звериному, Аббис втянула воздух, словно ища затаившегося врага, а после развернулась и приковала взглядом элвинг.
— Мы пришли.
Ашри нахмурилась: камни тут ничем не отличались от камней за спиной, а пропасть все так же была неприступной. Ее замешательство, похоже, забавляло аллати.
— Ну же, встань рядом со мной, — Абби жестом пригласила элвинг.
Перед глазами Ашри возникла та же иллюзия, что впервые поразила ее в песках Мей. С каждым шагом мир расслаивался. Выступающий край обрыва с обломком колонны ожил. Раскрошенный серый камень пустил зелёные побеги и те вернули ему былой вид. Пламя сплелось и устранило следы времени и забвения, как прежде соткало новую одежду элвинг. Но огонь не застыл, не принял форму материи, он продолжал сиять, как бы подчеркивая разницу в дне сегодняшнем и минувшем. Обнажая память, но не обращая мир вспять. Врата, подобные тем, что открывали путь к Аллее Теней, вели через пропасть. Ашри зачаровано шла к ним. Вглядывалась в вязь узоров и мерцающие части механизмов. Все те же технологии Древних, как у Врат, что держат хранители, оберегая мир смертных от вторжения Хаоса. Но меньше, скромнее. Через арку скрытого портала серость Дартау выглядела иначе. Нет, это был все тот же бесконечный разлом. Но теперь густая тьма вызывала восхищение, как бесконечное ночное небо. Величие и непостижимость. Вылинявшие клочья тумана рассеялись, чёрный город на той стороне искрился глубиной и таинственностью. Его грани, гладкие как стекло, впитывали любой свет и отражали всполохами — он словно дышал. Нет, пульсировал, как живое сердце. А может тот скудный свет был заточен в нем самом? К Чёрному Цветку вел изумрудный, сотканный из пламени мост, узкой лентой в плавном изгибе перекинутый с одного края пропасти на другой.
Ашри хотела пройти сквозь Врата, но Абби остановила ее:
— Постой, — аллати мягко отстранила элвинг и подошла к правой стороне арки. — Подобно любым дверям, даже Врата Бездны нуждаются в ключе. Особенно Врата Бездны.
Жрица Пламени сняла с шеи амулет и поднесла к камню. Накрыв ключ ладонью, Аббис зашептала слова. Врата откликнулись зову, и призрачный механизм пришёл в движение. Сотни мотыльков сорвались с моста и устремились прочь. Так огонь костра бросает искры в ночное небо, так бабочка теряет чешуйки со своих крыльев. Ашри видела, как мост менялся. Он становился синим, пламя Интару теряла огонь Имола, становясь лазурной синевой Азура.
— Теперь можем идти, — Аббис вернула ключ на шею. — Но стоит поторопиться, пока мост вновь не вобрал в себя искры Имола.
— Что значат эти символы? — Ашри указала на вырезанные в камне руны. Некоторые были похожи на ключ-подвеску Аббис, другие встречались ей в росписи древних руин.
— Руническое письмо Древних, — Абби указала на петлю с перекладинами. — Это знак Тау, означающий путь и пламя Интару. У каждого цвета пламени — свой знак. Древние наделяли слово силой, а руна была печатью. Начертанный, вырубленный в камне знак служил предостережением и заклинанием. До сих пор мы носим тау на шее, открывая им пути для тока пламени.
— Ключи от шкатулок были похожи на тау, — вспомнила Ашри. — А мелодия погружала в вязкий морок кошмаров.
Аббис нахмурилась:
— Значит с помощью песни Черного Цветка Пожиратель и находил путь в Тхару и добавила: — Как только я уберу тау, нам придётся бежать на ту сторону пропасти так быстро, как если б за нами гналась сама смерть.