Может, это было только моим воображением, но я мог бы поклясться, что метки вокруг левого глаза щипит. Мое сердце явно билось все чаще. Стук колес деревянной тележки, прокатившейся мимо, застал меня врасплох. На ней катили тело одного из монахов. Его собрат тащил тележку, шепча какую-то мантру или молитву. Молился ли он за душу мертвого или за собственную душу?
Этот вид был странно притягателен. Увлекателен. Я не мог оторвать от него глаз.
Сильный удар по щеке заставил меня отступить на шаг, вырвав меня из грез.
— Ты меня ударила! — обвинил я Диадеру.
— Ты кормил своего демона, — ответила она без всякого раскаяния. — Физический шок — один из самых верных способов прервать контакт.
Я показал большим пальцем на монаха, толкающего тележку с трупом.
— А как насчет парней, которые заботятся о телах?
— Они обучены дисциплине, которой мы не владеем, — объяснил Бателиос. — Она дает им возможность находиться рядом с разрушениями, оставленными стигийцем, не передавая никакой эмоциональной энергии собственным демонам.
Диадера повела нас во вторую крытую галерею за главным двором и главным скоплением башен аббатства.
— Мы здесь как раз для того, чтобы тренироваться, Келлен: тренировка научит нас способам контролировать Черную Тень, чтобы нельзя было с ее помощью причинить вред другим.
— А как насчет тех, кого вы не найдете, пока не станет слишком поздно? Или тех, кто может не захотеть, чтобы их завербовали ради «тренировки», о которой вы и аббат все время твердите? — спросил я, впервые заметив, насколько длинные кожаные пальто Диадеры, Бателиоса и Турнама делают их похожими скорее на солдат, чем на монахов.
Ответил Турнам:
— Мы присматриваем за своими.
Он встретился со мной взглядом, и выражение его лица ясно дало понять: что бы ни сказала Диадера, он все еще расценивает меня как угрозу.
— Когда Черные Тени становятся опасными для своего аббатства или для внешнего мира, мы выслеживаем их и убиваем.
Глава 27
ТРЕНИРОВКА И НЕВЗГОДЫ
Я всегда считал монастыри уединенными религиозными общинами, где преподобные братья и сестры сидят и молятся, монотонно говорят нараспев или по-другому тратят впустую кучу времени. Я мог представить себе единственную привлекательную сторону такого эстетического времяпровождения: возможность жить в тихом (и прежде всего мирном) уединении. Это представление изменилось в тот же миг, как только Диадера оставила меня одного на краю тренировочной площадки аббатства: четыре ониксовых шпиля, соединенных с блестящими черными стенами, ограничивали площадь столь большую, что на ней можно было бы проводить дароменские рыцарские турниры.
— На этот раз я точно прихлопну тебя, парень! — прокричала своей жертве бледнокожая девочка с волосами, заплетенными в странные косички, с губами, выкрашенными в черный цвет.
Она была не старше тринадцати лет — слишком юная, чтобы угнаться за Турнамом, который ухмыльнулся, повернувшись к ней лицом. Полдюжины лент Черной Тени взметнулись, напав на нее, как змеи.
Ничуть не испуганная девочка широко открыла рот, показав зубы, блестящие, как звезды, на фоне бесконечной ночи ее глотки. Изо рта у нее вырвался дым, клубящийся черный пар, который как будто вибрировал в воздухе, окутывая похожие на змей ленты Турнама. Сначала он рассмеялся, но, попытавшись отдернуть свои завитки, обнаружил, что они увязли в черном тумане.
— Моли о пощаде, мальчик, и, может, я позволю тебе сохранить одну из рук!
На тренировочной площадке и другие упражнялись со своими Черными Тенями; их способности различались так же, как их одежда и внешность. Казалось, в аббатстве очутились изгнанники изо всех уголков мира. Я увидел тут и обычных людей — не проклятых метками. Они занимались с обычным оружием, от помятых стальных мечей и подбитых железом посохов до арбалетов; даже с парой двенадцатифутовых требушетов, требовавших слаженной работы трех человек. Многие были пожилыми мужчинами и женщинами, приближающимися к своему закату, но большинство — всего лишь детьми десяти-двенадцати лет. Я увидел даже несколько детей помладше, играющих с деревянными учебными мечами и выкрикивающих друг другу причудливые вызовы.
Аббатство показалось мне ужасным местом для того, чтобы растить детей, хотя эти по крайней мере имели достаточно здравого смысла, чтобы не противостоять Турнаму.
Берабеск сосредоточенно нахмурил лоб. Его ленточки стегали и рвались, но только еще больше запутывались в облаке Черной Тени, которое все больше и больше плотнело.