— Да. Да! Дай его мне!
Я сунул руку в мешочек с черным порошком и вытащил оттуда все до последней крупинки.
— Вот, мой господин. Быстрее. Я вижу, что пора ваших изменений почти настала. Заберите свою энергию обратно и положите пыль на язык.
Его лоб (то, что от него осталось, а не отвалилось, уступив место поднимающимся слева и справа рогам, которые стремились присоединиться к выступу в центре лба) нахмурился в глубокой сосредоточенности. Похожие на веревки Тени съежились, скользнув обратно в тело. Завитки, удерживавшие Диадеру и остальных, сморщились и поблекли, хотя все еще были достаточно сильны, чтобы держать метателей Теней в плену, как они ни боролись со своими узами. Турнам — думаю, он не питал большой веры в мои таланты мошенника — покачал головой, словно говоря: «Видишь? Ты проиграл, тупица».
Тасдием приблизился; его движения были резкими и неловкими, как будто его мускулы еще не научились заботиться о меняющихся костях. Он протянул руку к порошку на моей ладони. Потом замер.
И улыбнулся.
— Сперва ты, — сказал он.
Помните, что я говорил об отказе?
— Нет, мой господин… Я не должен. Пыль священна — ею не пользуются, пока не придет время. Вы же видите, что мои метки Черной Тени слишком маленькие и слабые. Пыль не подействовала бы на меня.
— Тогда тебе нечего бояться ее глотать.
Застигнутый врасплох его безупречной логикой, я слегка поклонился.
— Как прикажете, мой господин.
Я взял примерно половину порошка с ладони и положил на язык:
Потом проглотил.
Все — я имею в виду: все до единого — таращились на меня, ожидая, что я упаду мертвым, отращу рог или сделаю что-либо столь же ужасающее.
Идиоты.
Единственное последствие глотания черного порошка — сильный запор.
— Вам нужно положить священную пыль на язык, мой господин, — сказал я Тасдиему, протянув ему остаток порошка.
Он с поразительной выдержкой долго терпел боль. Теперь, увидев крупинки на моей ладони, явно безопасные и такие близкие, он не смог больше противиться, схватил меня за запястье и вылизал ладонь. Отвратительно.
— Хорошо, мой господин, — успокаивающе сказал я. — Теперь не глотайте. Держите священную пыль на языке, пока произносите заклинание — держите как можно дольше.
Он в недоумении уставился на меня.
Я хлопнул себя правой рукой по лбу.
— Простите мою глупость, лорд-маг. Заклинание — это первый теневой слог. Пусть он, вибрируя, исходит из вашего горла.
Он продолжал тупо смотреть на меня, без сомнения, гадая, что, к чертям, значит — теневой слог?
— Это «А», мой господин.
Жестом правой руки я предложил ему повторить.
— А? — нерешительно сказал он.
Я кивнул, снова махнув рукой.
— Откройте рот шире и скажите: «А».
Как ни удивительно, он так и сделал.
— А-а-а-а, — протянул он.
— Просто подержите еще секунду, мой господин.
Я жестикулировал именно правой рукой при каждом возможном случае, чтобы он не заметил мою левую, которая теперь выцарапывала из другого мешочка все до единого крупицы красного порошка, какие я смог найти. Я подбросил весь порошок в воздух, а потом обеими руками создал магические фигуры: безымянный палец и мизинец прижаты к ладони в знаке сдерживания, большие пальцы устремлены в небо, для чего бы это ни было, а средний палец и указательный направлены прямо на широко разинутый рот безумного ублюдка.
— Караф, — произнес я.
Обычно я давал порошкам столкнуться, а потом направлял взрыв в своего врага, но я мог направить по воздуху что угодно достаточно легкое — просто с не очень большой силой. К счастью, сейчас это было неважно. Приведенные в движение моим заклинанием, красные крупицы порошка влетели прямо в рот Тасдиема, где встретились с черным порошком. Толчок магии дыхания послал смесь прямиком в его глотку.
Маг — Черная Тень уставился на меня в изумлении и замешательстве, но лишь на долю секунды, потому что потом два порошка взорвались и разнесли ему горло.
То, что осталось от завитков Черной Тени, удерживавших Диадеру и остальных, быстро втянулось обратно в Тасдиема, без сомнения, пытаясь уберечь от разрушения остальное тело мага. Его пленники упали на землю.
Шесть метателей Теней быстро вскочили и встали рядом со мной, с изумлением глядя на беззвучно вопящего Тасдиема, который даже сейчас продолжал превращаться в демоническую сущность, так долго ждавшую своего появления.
Я посмотрел на них:
— Можно прямо сейчас.
Турнам уставился на меня:
— Прямо сейчас — что? Ах да.