— Неа. Он просто по-настоящему ненавидел джен-теп.
Азир посмотрел на меня с тем выражением лица, которое говорило: «Я не могу понять, то ли ты патологически легкомысленный, то ли вот-вот зальешься слезами, поэтому собираюсь просто вежливо улыбаться».
Я поискал какой-нибудь уместный ответ и преуспел лишь в банальности:
— Он был хорошим деловым партнером.
Мальчик кивнул, как будто мои слова имели смысл. Непослушные темные волосы упали ему на глаза так же, как всегда падали мои. Мне понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не протянуть руку и не откинуть их, как раньше откидывал мой отец, когда я был маленьким и он еще меня любил.
— Ты в порядке? — спросил я, заметив бледность Азира и то, как он покачивался взад-вперед.
Ему было не больше двенадцати-тринадцати, но он выглядел таким же измученным и усталым, как я.
— Путь через Тени отнимает у меня много сил. Обычно я не совершаю двух путешествий за день. — Он оглянулся на огонь. — Теперь я вернусь к остальным, Келлен. Ты должен присоединиться к нам. Гхилла собирается рассказать одну из своих историй с привидениями. Страшнее ты никогда не услышишь.
— Через минуту, — сказал я.
Секунду он еще смотрел мне в глаза. Ровно настолько, чтобы дать понять: он знает, что я лгу. Потом повернулся и направился к толпе вокруг костра.
Я нашел низкую плиту, чтобы присесть на нее, и некоторое время наблюдал за всеми, чувствуя себя шпионом и задаваясь вопросом, почему я уже не покинул аббатство. Несколько младших учеников аббатства умоляли Турнама позволить им потусоваться с ним и остальными. Берабеск демонстративно оценивал по очереди каждого из них, но было ясно, что он собирается сказать: «Да». Там было и несколько монахов — мужчин и женщин, чьи строгие черные одежды явно не соответствовали их пьяному поведению. Наблюдать, как религиозные аскеты целуются друг с другом — в этом есть нечто выбивающее из колеи.
— Что, к дьяволу, это за место такое? — вслух спросил я.
— Воистину темное и ужасное, — сказала Диадера, подойдя ко мне сзади.
Очевидно, я не был на пике своей наблюдательности, потому что она застала меня врасплох, хотя я пытался высмотреть ее с тех пор, как пришел. Она протянула мне кожаную фляжку и велела:
— Пей.
Мне никогда не нравилось, когда мне говорят, что делать, поэтому я попытался вернуть ей фляжку.
— Нет, если в ней то, из-за чего остальные ведут себя как дураки.
Она сделала глоток из фляжки, потом снова швырнула ее мне, заставив поймать.
— Нет.
— Я уже сказал тебе, я не…
Она взяла меня за руку, прислонилась к моему плечу и свободной рукой указала на толпу у костра.
— Ты поступаешь мудро, противясь моему предложению, о юный меткий маг. Посмотри, какие грязные и кощунственные поступки совершают эти потенциальные демоны.
Насмешливый тон расходился с ее удивительно убедительной официальной речью:
— Стань свидетелем гнусной наглости, с которой они решили не только пострадать от болезни собственного изготовления — той, которая, несомненно, уничтожит их, если некий прекрасный маг джен-теп не доберется до них первым, — но и сговорились также ухватить краткие обрывки утешения на пути к своей законной погибели.
— Смешно. Ты не боишься отряда, который сюда придет?
Она перестала лицедействовать:
— Мне страшно, Келлен. Нам всем страшно. Вот почему все здесь, кроме тебя, делают единственную разумную вещь в такой ситуации.
Она прижала фляжку к моему животу.
— Пей.
Я открыл пробку большим пальцем и откинулся назад, чтобы выяснить, что такого волшебного в этой штуке. Вкус теплого персика проскользнул в мое горло, сперва гладко, а после шарахнув с такой силой, что я упал бы на задницу, если бы не был так решительно настроен не опозориться перед Диадерой.
— Ну? — спросила она. — Неудержимое стремление к разнузданности еще не овладело тобой?
Я сделал еще глоток, прежде чем сказать:
— Прекрасно. Я понял. Я идиот.
Она взяла у меня фляжку, наклонилась и прошептала мне на ухо:
— Нет, ты просто очень грустный мальчик, которому очень нужно научиться веселиться.
— Может, ты забыла, но мой друг мертв, и военный отряд, возглавляемый моим отцом, идет, чтобы убить всех этих людей! Может, сейчас не самое лучшее время для…
— Сейчас как раз самое время для такого, — сказала она, не уступая ни на дюйм, и кивнула в сторону остальных. — Думаешь, они ведут себя ребячески и безответственно? Еще до того, как мы вернулись в аббатство, все мы были уверены, что умрем от рук этого сумасшедшего Тасдиема. Нет. Хуже того. Ты хоть представляешь, что он сделал бы с нами, если бы ты его не одурачил?