— Мисс Уэйланд, не знаю, о чем вы подумали, но я не сделала ничего предосудительного.
— Нет, я точно знаю, что это Хейруви, — сказала я. И она явно этого не ожидала. — Но почему...? Разве не вы сожалели, что студенты отказываются от рисования из-за того, что преподаватель ниим? Разве не вы помогли мистеру Карверу попасть сюда? Почему тогда сейчас вы…
— Это наше личное дело, — перебила Женщина, намекая, что разговор окончен. — Давайте сделаем вид, что вы ничего не видели.
— Нет, — сказала я, уверенно замотав головой, хотя не понимала, что еще могла сделать, кроме как притвориться, что ничего не видела. Никто не стал бы вступаться за ниима, даже если бы я рассказала. Нет никакого закона, запрещавшего наносить Хейруви и принуждать их делать то, что пожелаешь. Но я все равно повторила: — Нет.
— Мисс Уэйланд, — сквозь зубы процедила она. — Разве я мало для вас сделала?
Женщина скрестила руки на груди, явно ожидая ответ. И ответ был очевиден.
— Я очень благодарна вам за это! Но… — В голове уже все смешалось. Почему она хочет, чтобы я молчала, если за это ее никто не осудит, почему пытается на меня надавить, зачем вспомнила о том, что сделала для меня и главное: — Зачем? Зачем вы помогли мне?
Женщина тяжело вздохнула и потерла лоб, прикрыв глаза.
— Твоя мать приезжала в академию три года назад. Оставила для тебя письмо и просила передать через пять лет. Она сказала, что все тебе объяснит… Должно быть, не успела.
Я нахмурилась.
— Но… вы не передали письмо.
— Договор, Элис, — вздохнула она. — Твоя мать назвала точную дату, когда я должна передать его.
— В случае смерти договор автоматически расторгается…
— Если не упомянуть это в договоре! — Женщина усмехнулась, сказав это со злостью и даже обидой. — В тонкостях ритуалов Агнес отлично разбиралась. И добавила этот пункт, будто была уверена, что умрет той же ночью.
Быть не может. Ей нельзя было проводить ритуалы. Не могла она пожертвовать всем ради этого. Что такого было в том письме? Почему я должна была получить его в определенный день? Почему именно тогда?
Из-за этих мыслей я совсем позабыла о том, почему я вообще здесь, и кто напротив меня. Но Женщина напомнила наигранно ласковым голосом:
— Что скажешь, Элис? Мы с тобой договорились?
И с каких пор она перешла на «ты»?
— Мистер Карвер — такой же преподаватель, как и вы, — выдавила я, пытаясь не повышать голос. Что бы ни сделала эта Женщина, мне все еще придется сдавать ей экзамен в конце года. Если меня, конечно, не выкинут раньше… — Какое вы имеете право так с ним обращаться?
Женщина долго смотрела на меня. Наверняка думала о том, почему вообще должна оправдываться перед студенткой. Могла и не объяснять ничего. Пригрозить низким баллом на экзамене и заставить молчать. Зря только она сказала про письмо. Теперь это могло стать моим преимуществом. Она явно не хотела нарушать договор, а я легко могла поспособствовать этому. Скрыться, уехать, исчезнуть. И письмо она мне передать просто не сможет, а значит — и договор нарушит, и получит позорную отметину.
— Томас серьезно ошибся, и был наказан за свой проступок. Если бы не я, его бы здесь вообще не было. — Женщина хмыкнула и серьезно продолжила: — Он должен был понимать, какие могут быть последствия, когда соглашался. Я ни к чему его не принуждала.
— Тогда… давайте спросим у него, — сказала я и попятилась к подсобке, отчего-то боясь выпускать Женщину из виду.
Я дернула ручку, но дверь оказалась заперта изнутри. Не знала, что в подсобках вообще предусмотрен замок…
— Мисс Уэйланд, — сказала миссис Мосс, как бы напоминая, что она все еще мой преподаватель. — Мне кажется, вы слегка заигрались в спасателя. Подумайте об этом и, если у вас останутся вопросы, можете подойти после занятия.
Миссис Мосс кивнула то ли мне, то ли собственным мыслям и покинула павильон.
Я тут же забарабанила в дверь подсобки, но мистер Карвер не открывал. Наверное, своим вмешательством я поставила его в неловкое положение... Он выглядел напуганным, когда увидел меня. Наверняка не хотел, чтобы кто-то знал о его договоре.
Постояв еще немного, я прислушалась к тишине за дверью и решила, что лучше будет просто уйти.