Джейден долго прожигал меня взглядом, а потом его рот изогнулся в кривой улыбке.
— И что ты им покажешь? — спросил он с насмешкой. — Знаки на моем теле, которые видишь только ты?
Он шагнул ко мне, продолжая:
— Или расскажешь о том, что периодически шляешься по лесу и находишь там тела, о которых во всей академии и даже среди блюстителей никто толком и не знает?
— Мистер Барри… — начала я, но он перебил.
— И ты, конечно, расскажешь о том, что в этих телах, которые для остальных лишь сгустки магии, ты, — да-да, только ты! — видишь какие-то там искаженные лица.
Я сделала шаг назад.
— И, конечно, скажешь, что в лице главного следователя ты увидела лицо убийцы, — продолжил он, подходя ближе, и театрально изобразил задумчивое лицо, явно издеваясь. — Что же подумает преподавательский состав? А блюстители...? М?
Я отшагнула еще.
— Может, и о своих кошмарах им расскажешь? — Джейден подошел вплотную, и я поняла, что вжалась спиной в стену. — Или о том, что ты обманула всех, поступив в академию без магии? Что столько лет скрывала, что ты гребаный ниим?!
Я схватилась за ручку двери, дернула ее, но Джейден одним движением захлопнул дверь и уперся в нее рукой, нависая надо мной.
— Хватит, — выдавила я.
— Нет, не хватит! Ты вздумала сунуться туда, куда не следовало, так что получай, — прошипел он с явной угрозой, склонившись к моему уху. — И поверь мне, если продолжишь лезть в мою жизнь… Я разрушу твою. — Он отстранился. Посмотрел на мое лицо и почти ласково, но с опасным оскалом спросил: — Договорились?
Я порывисто кивнула, пытаясь унять дрожь. Джейден убрал руку с двери, и я молниеносно выскочила из комнаты.
Меня переполняла злость. На собственную глупость.
На мерзкого и отвратительного Джейдена, и на то, что я ничего не смогла сказать ему в ответ. На то, что растерялась.
На мистера Барри, предложившего этот дурацкий договор. На себя, так слепо и быстро на него согласившуюся.
На то, что у меня нет магии. На то, что я ниим. На то, что зачем-то вообще попыталась поступить.
На миссис Мосс, зачем-то вступившуюся за меня и давшую мне шанс. На то, что она издевалась над мистером Карвером.
На маму, ничего мне толком не объяснившую и бросившую меня совсем одну.
На Хоуп, все это время винившую меня в смерти своей матери, но отрицавшую это.
На куда-то запропастившуюся Шер. На Маркуса, из-за которого Шер больше не была рядом, когда так нужна мне. На то, что она мне вообще нужна, и я не могу сейчас справиться сама.
И почему-то больше всего я злилась на Тоби.
На то, что он остался в городе и не нагнал меня, когда я села в автобус. На то, что я оттолкнула его своими словами и грубостью. На то, что не попросила поехать со мной. На то, что так и не смогла ему ничего рассказать. На то, что почему-то мне очень хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом, но и не хотелось этого одновременно. На то, что откуда-то во мне просыпались какие-то чувства, которые я усиленно старалась запихнуть обратно. На то, что он такой добрый и отзывчивый. На то, что он тянется ко мне, несмотря на все мои попытки отстраниться.
Я пила пунш. Третий или четвертый стакан. Может, пятый… Шестой? Олли пытался остановить меня, но мне было плевать. Музыка стучала в висках, пол уходил из-под ног. Пусть будут пустые лица, пусть будут кошмары наяву. Плевать. Мне уже ничего не страшно. Нужно забыться. Отпустить.
Лица искажались, смотрели на меня пустыми глазницами, выворачивали пустые рты, тянули к потолку поломанные руки.
Я думала, будет проще. Я думала, что привыкла. Я думала, что справлюсь.
Но пришлось опустить голову, чтобы не видеть их.
На полу спортивного зала под ногами танцующих виднелись красные полосы для игры в квадрат.
Линии-линии-линии.
Клетки.
Через клетку, через клетку. Прыгать, не задевая черных линий, только по белым плиткам. Вперед и вперед. Перебраться через порог, вынырнуть из-за двери и оказаться на улице во дворе. Я вытаскиваю мел из кармана, черчу знак.