Что это? Что происходит? Я оглянулась, пытаясь понять, где нахожусь. Но я была все там же.
— Что это за знак? — спрашивает он и я оборачиваюсь.
Он смотрит на меня жутким пустым лицом.
Так не должно быть. Это сон.
Это сон.
— Секрет, — отвечаю я и сажусь на корточки, сжимая голову руками.
Он присаживается и смотрит на меня пустыми глазницами, перекрытыми вуалью.
— А я никому не скажу.
Он подставляет свое ухо, и я шепчу ответ:
— Я сама его придумала.
И начинаю смеяться.
Нет-нет-нет. Хватит!
Я ползла к стене, пока об меня запинались. Кто-то облил меня пуншем, по лбу потекло, залилось в рот. Волосы слиплись. Я прижалась к стене.
Свет. Яркие вспышки.
— И ты можешь изменить так любой знак? — спрашивает он и я поворачиваю к нему голову. Его не должно быть здесь. Я сплю! Или не сплю… Где я? — Что, если не ******* ***** * ****, а ******** ** *****, — говорит он, и его слова звучат как шипение. Кто-то стер их, вырезал из моей памяти.
— Не знаю, — говорю я. — Мама сказала, что такое происходит только при серьезной необходимости. — Я замолкаю и поднимаюсь, пытаюсь выйти, но не могу. Кругом только пустые лица. Сотни пустых лиц. — Но вы не говорите ей, что я рассказала… И про знак тоже.
— Конечно, я ничего не буду ей рассказывать, Элисон. — Его рот не движется, но тонкая ткань вуали подергивается в так словам. Он сжимает мою руку крепче. — Мы ведь друзья, а друзья не рассказывают секреты друг друга. Так что, ты тоже не говори, что я спрашивал.
— Отпусти! — крикнул кто-то и я отшатнулась.
Повалилась в сторону. Все поплыло.
— Эй, ты чего? — спросил кто-то.
— У нее все нормально? — спросил кто-то.
— Помощь не нужна? — спросил кто-то.
Я падала, мир кренился и удалялся, голоса гудели в ушах. Кто-то схватил меня. Потащил. Я пыталась сопротивляться. Билась из последних сил, брыкалась и кричала.
Пока все не погасло.
Глава 26
6 октября, воскресенье
Мерзкий писк все продолжался и продолжался.
Открыв глаза, я тут же зажмурилась от вспыхнувшей в голове боли и зажала рот рукой, пытаясь подавить подступившую тошноту.
Хорошо, что та вечеринка оказалась лишь сном.
Хотя чувствовала я себя так, будто действительно перепила.
Медленно перевернувшись на бок, я вновь приоткрыла глаза и… поняла, что смотрю в стену. Передо мной больше не было моего стола, да и вообще ничего не было, потому что кровать придвинули вплотную к стене. Попытка разобраться — кто и зачем это сделал — ни к чему не привела. И только перевернувшись на другой бок, я осознала, что все это время лежала на чужой кровати. В чужой комнате. И я даже знала в чьей!
Сирх.
СИРХ.
Си-и-и-ирх.
Я резко поднялась и скинула одеяло: на мне та же одежда, в которой я шла на вечеринку во сне… Я пропустила вдох. Затаила дыхание. Перестала дышать вовсе. Будто так могла бы перестать существовать. Потому что осознала.
Это был не сон.
Я повалилась обратно на подушку, прикрыв глаза ладонями.
Это конец.
Меня отчислят. А если нет, то нужно отчисляться самой. Если то, что я помню — правда, то я больше не смогу смотреть в глаза людям, которые вчера были на вечеринке. Нужно уходить. Из комнаты. Из академии. Из города.
Сбежать. Исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Не рождаться вовсе.
Я вжималась в подушку, сгорая со стыда. Мотала головой из стороны в сторону, пытаясь отбросить мысли. Но одно воспоминание перекрывалось другим, а то третьим и четвертым. Яркие и красочные, они врывались в мое сознание, борясь за первенство, соревнуясь и претендуя на звание «самый постыдный момент в жизни Элисон Уэйланд».
Судя по времени, обед уже заканчивался, а есть хотелось нестерпимо. Отбросив остатки стыда, — куда уж хуже? — я поднялась и обследовала шкаф (попутно ужаснувшись своему виду в зеркале на одной из створок), и ящики стола на предмет чего-то съедобного, но ничего не нашла. Придется терпеть до ужина или зайти к Олли…