— Кто похожи? — тут же заинтересовалась она. — И что у вас тут вообще произошло? Эй, ты что, съела почти все мороженое?!
Шер выхватила у меня стаканчик, а я наконец смогла увидеть Лорел, все еще стоявшую неподалеку в окружении подруг. И правда. Она действительно чем-то напоминала Камиллу, хотя, если бы Тоби не сказал, то я бы и не подумала их сравнить. Одинаковые светлые длинные волосы, красивые и правильные черты лица. Вроде ничего удивительного в таком совпадении, но по коже побежали мурашки. И даже не из-за внезапно обнаруженного сходства, а из-за того, что на пару мгновений задумчивый и сосредоточенный взгляд Лорел напомнил еще об одном лице. Том, что я видела множество раз.
Лицо Миреллы.
Но вот Лорел улыбнулась кому-то из подруг, и вся схожесть тут же улетучилась.
— У нее тоже была магия познания? — озвучила я внезапно возникшую мысль и случайно перебила пропущенный мимо ушей рассказ Шер о том, как Лорел одолжила кому-то ее плойку и теперь совершенно не представляет, где она.
— Да о чем вы вообще? — возмутилась она. — Про Лорел? На кого она похожа?
Тоби кивнул мне, проигнорировав вопросы Шер, а я нахмурилась из-за новой догадки, но все же спросила:
— И она тоже не поступила в Л’Эшаль?..
— Да-да, меня тут не существует, — пробормотала Шер и демонстративно тяжело вздохнула. — Сейчас фейерверки начнутся, давайте хоть к центру вернемся!
Так и не получив согласия и одарив нас неодобрительным взглядом, она слилась с толпой, которая стремительно стекалась к основной площадке, пока мы с Тоби так и стояли возле палатки мороженого.
— Поступила, — внезапно ответил он после длительной паузы. — Но Абендорм предоставляет места для проживания, и Камилла выбрала его, потому что у нее были сложные отношения с родными. Но это лишь совпадение, а вот внешнее сходство… Думаю, они обе могут быть потомками Миреллы.
— И Иргема, — добавила я казавшийся банальным факт, но почему-то взгляд Тоби заставил меня усомниться. — Ты что-то знаешь?
— У Миреллы и Иргема не было общих детей.
— Но… почему тогда... Подожди, откуда ты…
Едва возникшая мысль не успела до конца оформиться и тут же потонула в сознании, когда небо вновь заискрилось. С первым ударом часов пестрая лента фейерверка с грохотом взорвалась, разнеся по небу цветные искры, и тут же заставив меня обо всем позабыть.
Я следила за тысячами мерцавших огней не впервые, но в этот раз все ощущалось куда ярче. То ли от произошедшего за последние месяцы, то ли от осознания того, что еще могло произойти, сейчас мне безумно хотелось застыть в этом моменте. Замереть и замедлиться. Остановить время, чтобы навсегда остаться здесь, чтобы не было ни до, ни после, чтобы существовало лишь темное небо, усеянное разноцветными всполохами, и шум ветра, а я бы так и стояла, не шевелясь, пока холод покалывает щеки, пока глаза слезятся, а губы расползаются в улыбке.
Челку сбил ветер, я потянулась, чтобы убрать ее с глаз, но не успела. Пальцы Тоби скользнули возле виска, едва коснувшись, и заправили пряди мне за ухо. Я обернулась и в секунду растворилась в его взгляде. Сама не заметила, как шагнула ближе и, зацепившись за ворот его пальто, подалась навстречу.
Внутри все вспыхнуло горячо и ярко. Потому что так — правильно, так и должно быть, потому что… боги, почему я не сделала этого раньше?
Мир сошелся в единственном мягком касании губ. В ответном движении рук, прижавших теснее, в дыхании, щекотавшем кожу, в теплом и нежном поцелуе, который все разгорался, становясь пыльче и настойчивее. Я чувствовала ладони Тоби сквозь плотную ткань пальто так отчетливо, что, казалось, он касался моей кожи. А внутри все сияло и искрилось куда ярче, чем на заполненном иллюзиями ночном небе.
И именно это было тем мигом, в котором хотелось застыть.
Ровно до тех пор, пока все не прервалось настойчивой вибрацией, возвещающей о входящем звонке, а затем и странной, абсолютно противоречащей прежним чувствам, необходимостью отстраниться.
И я покорилась ей.
Тоби все еще стоял рядом, но не так близко, как прежде, и внимательно смотрел в мои глаза с такой пленительной нежностью, что мне хотелось вновь прижаться к его губам. Вот же они — одно движение и коснешься, — но я сомневалась. Что-то в той потребности отступить настораживало и не позволяло вновь поддаться искушению.