Но он не двигался с места. Лишь с сожалением смотрел на меня, не решаясь вновь подступить.
— Элис, у тебя всплеск магии, — все так же сдержанно сказал Тоби, словно говорил с маленьким ребенком, впавшим в истерику. — Просто доверься мне, хорошо?
Довериться?!
В груди обжигающе вспыхнула злость. Я сжала зубы, пытаясь сдержать накатившие слезы, и шагнула в сторону, чтобы больше не видеть его, но дверь ванной резко распахнулась, преграждая мне путь. Тоби коснулся моего плеча, — наверняка опять хотел использовать магию, чтобы успокоить, и я, обернувшись, выкрикнула из последних сил:
— ДА УЙДИ ЖЕ ТЫ!
Тонкие нити сорвались с пальцев, сплелись в тугой ком, и устремились вперед, чтобы точным ударом врезаться в его грудь. Он отлетел к дальней стене, изогнувшись словно тряпичная кукла, и впечатался в шкаф под громкий треск деревянной дверцы. Мамина ваза опасно покачнулась на самом верху, когда Тоби обессиленно рухнул на пол, и, не удержавшись, повалилась следом, чтобы звонко разбиться на части.
Я в ужасе замерла.
И все в доме замерло.
Затихло, оборвавшись в одно мгновение.
В полной тишине Тоби лежал на спине, заслонив лицо рукой. По его белой рубашке быстро расползались алые пятна сразу в нескольких местах.
Мое тело дрожало теперь не от злости, а от страха. Я рванула к комнате, но тут же опомнилась и устремилась на кухню, а потом, совсем растерявшись, завертелась на месте и все-таки побежала к себе. Перескакивая через осколки, путаясь в вещах под ногами и запинаясь, я пробралась к эпицентру образовавшегося хаоса, закопошилась, спешно перебирая горы тетрадей, учебников и прочего хлама. Нашла наконец пенал и, выудив из него перо, вернулась в гостиную, ногами расчищая путь от останков маминой вазы.
Упав на колени возле Тоби, я задрала его рукав и осмотрела пару глубоких порезов. От обилия крови, что сочилась из ран и стекала на паркет, меня замутило. Сжав губы, я принялась чертить знаки на здоровом участке кожи, стараясь не смотреть на то, как тяжело вздымалась его грудь.
Наконец, когда знаки засияли и кровотечение стало замедляться, я смогла облегченно выдохнуть.
— Сейчас обработаю, — сказала я, направившись к кухне, но остановилась, глядя на оставшиеся от нее руины.
И где теперь искать аптечку?
Хоть ритуалы и помогали с такими — не самыми серьезными — ранами, полностью залечить их могли лишь лекари или время. А до тех пор следовало оказать как минимум первую помощь.
— Не нужно, — хрипло отозвался Тоби.
Он уже успел подняться и теперь медленно шел в сторону коридора. Внутри меня боролось столько эмоций, что я даже не могла разобрать, какие из них преобладали, но в то же время от их обилия я словно не чувствовала абсолютно ничего. Только прожигающую грудь… пустоту?
— Тоби, я… Я не хотела, правда!
Отчего-то язык не поворачивался произнести такое банальное «прости».
Я устремилась за ним, но Тоби не оборачивался и не отвечал, медленно надевая пальто поверх пропитавшейся кровью рубашки.
Его лицо, обращенное к двери и скрытое в тени, отражалось в узком настенном зеркале и, казалось, не выражало совсем ничего, словно опустело.
— Подожди, — взмолилась я, когда он взялся за ручку двери, и вцепилась в его рукав. Пальцы обожгло колючей шерстяной тканью. — Не уходи, прошу тебя.
Тоби замер. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его спину. Твердые и напряженные удары сердца били по щекам, кожа горела от прикосновений жесткого ворса, ставшего влажным от внезапно сорвавшихся слез.
— Ты… — начал Тоби, но тут же замолк. Его голос совсем охрип. Я чувствовала, как он вибрацией расходился по телу и дрожал, отдаваясь в моей груди сдавленной болью. — Только что ты требовала, чтобы я ушел, а теперь просишь об обратном. Я… теряюсь.
Бесцветный и монотонный, лишенный хоть каких-то оттенков, в то время как мой звенел и срывался.
— Почему ты говоришь так спокойно? Ты должен злиться или хотя бы… Посмотри на меня! Наори на меня! Сделай хоть что-то. Только…
Дыхание оборвалось. Сдавленное «не уходи» так и зависло в воздухе тихим отзвуком.
Он качнул головой, его грудь поднялась в тяжелом вдохе и обрушилась на выдохе. Дверь скрипнула.