Кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула.
Что со мной? Это мои мысли?..
Я обернулась, но, кроме обычных прохожих, никого не заметила. Должно быть, один из них случайно толкнул, когда пытался обойти меня, застывшую посреди улицы, или попросту задел зонтом.
Нити все еще слабо поблескивали и тянулись с пальцев к так и стоявшему в растерянности блюстителю. Одно движение — и дубинка, взметнувшись вверх, ударила по голове своего же хозяина, отправляя его на землю.
Тряхнув руками, чтобы сбросить нити, я быстро защелкнула часы на запястье. Огляделась по сторонам и спешно пересекла дорогу, увернувшись от сигнала одной из промчавшихся рядом машин.
Возле распластавшихся на асфальте блюстителей уже собралась небольшая толпа, которую я обогнула, направляясь к ниимам.
— Как вы?
Девушка вздрогнула и затряслась, вновь заслонив собой другую, будто боялась и меня. Ее лицо, сплошь покрытое синяками, исказилось ненавистью и тревогой.
— Я хочу помочь, — тихо сказала я, но она замотала головой, отстраняясь от моей протянутой руки.
Прожигая меня взглядом, девушка помогла подняться второй, чье лицо и вовсе трудно было рассмотреть сквозь мешанину из грязи и крови. Они обошли меня по дуге, как очередного опостылевшего блюстителя, и медленно, кое-как переваливаясь с ноги на ногу и опираясь друг на друга, поплелись мимо столпившихся прохожих, которые тут же обратили на них свои взгляды.
«Вот же они», «прокля́тые отродья», «остановите их», «поганые ниимы», «задержите», «это они виноваты», «ловите», «не дайте уйти».
Но я же… хотела помочь.
Шум дождя заглушал мои шаги. Я отступала к зданию как можно тише, стараясь не привлекать внимание разгневанных прохожих еще и к себе, но едва не взвизгнула, когда возле моих ног что-то щелкнуло.
Небольшое окно, находившееся чуть выше уровня земли, распахнулось, и из него показалась рыжая макушка, а следом и ее обладательница. С грацией уличной кошки, она резко выскользнула из окна, словно что-то стащила, и уже собиралась рвануть прочь, как вдруг встретилась взглядом со мной.
Несколько секунд она просто смотрела на меня, в ужасе распахнув глаза, пока я пыталась подобрать хоть одно слово для той, за кого так долго переживала, той, о ком пыталась заботиться, и той, что предала и подставила меня.
— Хоуп… — прошептала я, и это ее отрезвило.
Она резко сорвалась с места, а я, не успев все обдумать, побежала следом…
Жизнь на улице сделала ее невероятно выносливой, но и мои утренние пробежки не прошли даром. Здания и чужие лица мелькали перед глазами, смазываясь и размываясь от такой гонки. Мы мчались по Гамблу, огибая людей, уклоняясь от чужих рук и зонтов, резко сворачивали, меняя направление, когда натыкались на красный сигнал светофора, и забрызгивали ноги прохожих, проносясь по глубоким лужам.
В какой-то момент я почти нагнала ее — она выдохлась и держалась уже из последних сил, но стоило мне обрадоваться, что победа близка, как Хоуп ускользнула, скрывшись под аркой одного из зданий. Тогда-то я и отстала. Замерла и тяжело сглотнула, пытаясь отдышаться. Из-за этой задержки я могла окончательно потерять ее из виду, но занервничала у входа в желтокирпичный переулок, сбитая короткой, но четкой мыслью:
Что, если это ловушка?
Хоуп ведь не поступила бы так снова? Да и не могла она знать, что мы пересечемся… Она была удивлена, увидев меня, вряд ли успела бы так быстро что-то спланировать.
Отмахнувшись от навязчивых страхов, я все же шагнула вперед.
Лабиринты переулка могли запутать любого, кто впервые здесь оказался. Они заставляли петлять в бесконечных поворотах, натыкаться на двери сомнительных заведений, и бродить, то упираясь в тупик, то возвращаясь к началу. Часть коридоров скрывалась внутри зданий, потому была защищена от дождя, но другая часть проходила сквозь дворы под открытым небом и вынуждала ускориться, чтобы не продрогнуть под холодными каплями.