— От чего этот ключ? — вдруг спросил Тоби.
В голове тут же вспыхнули слова Мэг, затмевая все мысли, и я обернулась.
— Какой ключ?
Я устремилась к Тоби, который уже поднялся и протянул мне найденный предмет. Небольшой и, судя по виду, старинный ключ с заключенными в кольцо тремя треугольниками — символом основателей.
— Он просто лежал на полу? — спросила я, осматривая оставшиеся осколки, словно где-то между них могли затеряться еще несколько таких же ключей.
— Выпал, когда я поднял донышко. — Тоби аккуратно взял крупную отколовшуюся часть, судя по всему, относившуюся раньше к основанию вазы, и повернул ко мне неровным углом, где виднелось углубление, как раз подходившее под размеры ключа. — Думаю, он был вложен в нее еще при изготовлении, — добавил Тоби, разглядывая кусочек со всех сторон.
— Мама всегда очень бережно обращалась с этой вазой, но я никогда не понимала, для чего она ей, если цветов в нашем доме не бывало… — растерянно пробормотала я и нахмурилась, еще раз глянув на находку. — И он от чего-то очень важного, иначе не понадобился бы Рейнару.
Тоби смотрел на меня, ожидая продолжения, но я и так с трудом могла вспомнить, о чем конкретно говорила Мэг, поэтому только покачала головой и отошла к окну, чтобы получше рассмотреть ключ. В лучах уже клонившегося к горизонту солнца, он лишь вяло поблескивал золотом, но по-прежнему не давал никаких ответов.
Внезапно меня охватила тревога, хотя я даже не могла понять, из-за чего именно переживаю. Из-за всего случившегося? Из-за ключа? Рейнара? Если ему так нужен этот ключ, то почему он даже не попытался его отыскать?
— Элис, где часы? — спросил Тоби, вновь вырывая меня из раздумий.
— Они… — Я сжала губы, все еще глядя на ключ. Оборачиваться совсем не хотелось, как и признаваться в том, как глупо я поступила, доверившись Мэг. — Я верну их, не переживай.
— Вернешь? Нет, дело не в этом. Я хотел, чтобы ты надела их, чтобы… я все объяснил.
Судя по звуку, раздавшемуся позади, Тоби сел в кресло. И мне совершенно не нравилось, что даже спиной я ощущала растекавшееся по комнате напряжение.
— Значит… — Немного помедлив, я все же заставила себя развернуться, но так и осталась стоять возле окна, прислонившись к подоконнику. — Тебе придется объяснять без них, потому что я… облажалась.
— Что случилось?
На его лице отразилась тревога, и от этого стало еще хуже.
— Не хочу говорить. И не пытайся заставить меня сказать или… что-то подобное. Не знаю, что ты можешь делать этой своей… — начала я, вспомнив слова Джейдена о магии восприятия, но замолкла. И, то ли от желания отложить разговор, явно грозивший свести и без того вымотанную меня в могилу, то ли от мыслей о магии, я вдруг вспомнила возникший у меня не так давно вопрос и поспешно сменила тему. — Что, если Рейнар невосприимчив к телесной магии, потому что в нем действительно осталось какая-то ее часть? Джейден сказал, это как с управлением, если тянешь в разные стороны, то предмет не сдвинется с места.
— Возможно.
Я нахмурилась.
— Но ты говорил, что нельзя передать часть магии — либо все, либо ничего.
— Я помню, — Тоби покусал губу и отвел взгляд. — Не знаю. Я уже ни в чем не уверен.
Только сейчас я заметила, насколько растерянным он выглядел. Словно его, не меньше, чем меня саму, охватило отчаяние, от непонимания, что делать дальше. И мне было до ужаса странно видеть его таким: беспомощным, напуганным и… опустошенным? Раньше мне казалось, что Тоби мог найти ответ на любой вопрос, знал, как решить каждую проблему, а если и не знал, то с легкостью бы узнал, воспользовавшись своим положением, деньгами или связями, но теперь…
— Ты хотел мне что-то объяснить, — напомнила я.
Возможно, ответ крылся именно в этом.
— Я собирался рассказать еще вчера, но ты не захотела слушать, — медленно проговорил он, обращаясь куда-то в пол. — И уже много раз пытался, но либо что-то мешало, либо я просто не мог найти в себе силы признаться… — Он наконец поднял взгляд и посмотрел на меня. — …снова.
Сердце отчего-то до боли сжималось в груди. Я не понимала, почему, но мне ужасно не хотелось, чтобы он продолжал, словно его слова могли сейчас лишь усугубить ситуацию, которая и без того доводила меня до отчаяния. Давящая тишина с каждой секундой раздражала лишь сильнее, и вместе с тем была куда безопаснее предстоящего разговора. Но его, по-видимому, уже невозможно было избежать.