— Элис, — шепнул Тоби, склонившись к моему уху. — Все хорошо?
— Да, — выдавила я.
— Если тебе…
— Все хорошо, — пробормотала я, прижавшись ближе, и прикрыла глаза от прокатившихся по коже мурашек. Тоби остановился, прекращая наш танец, но не отпустил меня, а я зашептала, едва сдерживая слезы: — Все прекрасно, правда. Но я теряюсь, не понимаю, что делать и…
— Не нужно ничего делать. Просто будь собой.
— Если я буду собой, то все испорчу, — шепнула я куда-то в его плечо и шмыгнула носом.
— Не испортишь, — сказал Тоби, отстранившись, и заглянул в мои глаза. — А даже если испортишь, ничего страшного, я ведь рядом.
— В этом и проблема, — сказала я, усмехнувшись сквозь слезы. — У меня сейчас сердечный приступ случится. Ты чувствуешь, как оно колотится?
— Чувствую.
Не сводя с меня глаз, он поднес мою руку к губам, чтобы оставить едва ощутимый поцелуй где-то возле костяшек. Пальцы невольно дрогнули, я аккуратно провела ими по его щеке, и Тоби, прикрыв глаза, прильнул к моей ладони.
— Элис, — шепнул он, мягко задев губами кожу у запястья. — Я могу поцеловать тебя?
Сердце скакануло в груди, отозвавшись где-то в ушах. Щеки вспыхнули. Дрожь пробежала по всему телу. Я не понимала, куда деть свой взгляд, а лучше и всю себя, чтобы сбежать от смущения. Сбежать как можно дальше, но при этом не двигаться с места.
— Зачем ты спрашиваешь, мы ведь уже…
— Чтобы узнать, хочешь ли ты, — совершенно серьезно ответил Тоби.
Мне внезапно стало ужасно стыдно, что я уже дважды целовала его, опираясь лишь на собственное желание, и я спешно пробормотала:
— Можешь не спрашивать.
— Как скажешь, — шепнул Тоби, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое и совсем незнакомое.
Он придвинулся ближе и, обняв меня так бережно, словно я была чем-то невероятно важным и хрупким, провел кончиком носа по коже, сдвигая мою челку.
— О таких поцелуя точно можно было не спрашивать, — шепнула я, обвив его шею, пока он касался губами моего виска и спускался к щеке. От его мучительной медлительности я распалялась лишь сильнее и уже из последних сил сдерживала порыв перехватить инициативу.
Тоби оставил последний легкий поцелуй в уголке моих губ и отстранился. Ноги стали совсем ватными, я едва не потеряла опору, когда наши глаза встретились, и я впервые увидела, как что-то опасно вспыхнуло в его потемневшем взгляде.
Его улыбка вдруг стала искушающей. Я не успела сказать ни слова, когда Тоби приник к моим губам, вовлекая в поцелуй, которой не был похож ни на один предыдущий. От прежней неспешности не осталось и следа, он прижимал меня к себе с такой страстью, на которую всегда такой спокойный и сдержанный, казалось, и вовсе не был способен.
Музыка смешалась с шорохом ткани и нашим тяжелым дыханием, когда донесся новый звук — тихая мелодия звонка, но нам обоим было не до него.
С каждым пылким движением, с каждым горячим касанием, я все больше убеждалась, что в прошлые разы Тоби лишь позволял целовать его, почти ничего не предпринимая в ответ, но теперь… С губ сорвался тихий вздох, когда горячее дыхание коснулось шеи. Я прижалась затылком к окну, внезапно оказавшемуся за спиной, и запрокинула голову, позволяя Тоби спуститься поцелуями к шее, в то время как мои пальцы, точно обретя собственную волю, спешно расстегивали пуговицы его рубашки.
Он потянул застежку моего платья, и я вздрогнула. Все разом схлынуло, и меня охватил страх. Черные линии мелькнули перед глазами, заставляя вспомнить о нарушенном договоре и окатив с головой чувством вины и стыда, а следом напоминая о чем-то еще…
О чем-то…
О чем?
Мелодия вновь заиграла. Тоби замер и, аккуратно сжав мои плечи, прошептал:
— Прости.
— Нет-нет, все хорошо.
Он достал телефон из кармана и глянул на экран.
— Подожди, пожалуйста, это может быть срочно.
Я кивнула скорее самой себе и развернулась к окну, поправляя сбившееся платье. Город все еще мерцал тысячью огней, лицо горело не меньше, а мысли совершенно спутались.