Он опустил голову и посмотрел на меня, напряженно сдвинув брови. Хоть мистер Хоффман и не вселял в меня страха или даже трепета — в отличие от его супруги, — мне было довольно некомфортно говорить с ним вот так, сидя напротив, как бы на равных, потому что на равных мы и близко не были. Но куда больше беспокойства во мне вызывали его глаза, которые всего несколько дней назад были скрыты темными очками и, по словам Тоби, позволяли различать лишь силуэты. А теперь, я была уверена, видели ничуть не хуже, чем мои собственные.
— Про стирание памяти?
— Не стирание, нет, — добродушно заверил он. — Магия не способна что-либо стереть, она дана для созидания, а не для разрушения, хоть люди и успели, как им и положено, извратить первоначальные смыслы. Но мы сейчас о другом. Воспоминание никуда не исчезает, а лишь искажается под влиянием магии восприятия, и если не позаботиться о нем должным образом, то оно вполне может напоминать некий пробел — незаполненный участок, выпавший из памяти. — Он нахмурился куда сильнее, чем прежде, и со всей серьезностью произнес: — Вам это знакомо?
— Вы спрашиваете, стирал ли… простите, то есть, искажал ли что-то Тоби в моей памяти? — пробормотала я, отведя взгляд, но все равно заметила, как мистер Хоффман коротко кивнул и кивнула в ответ.
— Вот паразит! — резко сказал он, хлопнув себя по колену, отчего я вздрогнула. — Прошу прощения, не удержался. Сотню раз ведь говорил ему… Ох, что ж, мисс Уэйланд… приношу свои извинения за доставленные неудобства и безалаберность моего сына. Но меня интересует следующее. Восполнились ли теперь, после всего случившегося, так называемые пробелы в вашей памяти?
— Да.
— Прискорбно, — вздохнул он. — То есть, нет, безусловно, прекрасно, что к вам вернулись воспоминания, искаженные моим непутевым сыном, но, боюсь, для нашей семьи сей факт может обернуться сущим кошмаром. Не в случае с вами, а… — Он вновь вздохнул, на этот раз куда более обреченно. — Дело в том, что я и сам по глупости совершил немало ошибок. И, вероятно, сейчас должен буду столкнуться с последствиями.
— Я… не совсем понимаю.
— Сейчас поясню. В какой-то момент я имел неосторожность совершить противозаконный поступок… М-м, в подробности посвящать не стану, но поверьте, ничего предосудительного. Я всего лишь хотел помочь жене, для чего мне пришлось исказить восприятие довольно влиятельных людей. Создать в их сознании сгустки магии, подменяющие правду на удобную мне ложь. Действие этих сгустков, как вы можете догадаться, продолжается до тех пор, пока их поддерживает магия создателя. В моем же случае, после утраты магии, они поддерживались уже силами моего сына. Но теперь, когда магия восприятия, как и телесная, вернулись в источник, действие всех созданных сгустков сошло на нет.
Мистер Хоффман замолк, услышав вибрацию, и потянулся к своему телефону. Хмуро поглядел на экран и сбросил.
— Какая чудесная все же штука — зрение. Сразу понимаешь, кто на другом конце, и не приходится ломать голову с отговорками, чтобы отвязаться от надоедливых коллег.
Он подмигнул мне, и я, видимо, совсем расслабившись от такого настроя, неожиданно для самой же себя, сболтнула:
— А почему вы снова видите?
Вмиг посерьезнев, он сбросил очередной звонок и вздохнул.
— Честно говоря, думаю, вам следует поторопиться, если вы хотели поговорить с Тоби. Боюсь, в наш дом могут в любой момент заявиться блюстители, чтобы арестовать меня. — Он усмехнулся, словно такая вероятность его забавляла, и вновь поднял взгляд: — У вас остались вопросы?
Вопросов было столько, что не хватило бы времени в сутках, чтобы обсудить их все! И вот, наконец, у меня появилась возможность спросить обо всем, что мучило меня долгие месяцы и даже годы, но голова внезапно совершенно опустела. Я подернула плечами, поправила сумку на коленях, бросила на нее короткий взгляд и вспомнила о том, что волновало меня больше всего.
— Вы знаете что-то о ключе от шкатулки с источником?