Астерий почувствовал, как по коже поползли мурашки. В её голосе не было обиды — только ледяное, механическое любопытство. Он смотрел на её руку, сжимающую стакан, и на грязный подол её пальто, который она так и не сняла, словно собиралась уйти в любую секунду.
— Я... я просто забыл, Элис. Не хотел пить, — пробормотал он, стараясь не смотреть ей в глаза.
Элис молчала несколько секунд, не отрывая взгляда от стакана. А затем она медленно пододвинула его к нему, поближе, так что край стекла звякнул о его чашку с чаем.
— Выпей сейчас, — просто сказала она. — Я хочу быть уверена, что с тобой всё будет хорошо.
Она стояла над ним, неподвижная и холодная, и Астерий понял, что не сможет уйти из-за этого стола, пока не сделает то, что она просит. Тишина на кухне стала такой плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками. Астерий посмотрел на стакан. Вода в нем казалась густой, как ртуть.
— Почему это так важно для тебя, Элис? — его голос дрожал. — Ты заставляешь меня пить это каждое утро. Что там? Она не ответила.
Она просто стояла и смотрела, как он медленно берет стакан. Он сделал глоток. Вкус был металлическим, едким. И в ту же секунду лампа над столом вспыхнула и погасла, погружая кухню в вязкую тьму.
Глава 6: Излом
В темноте кухни чувства Астерия обострились до предела. Вода, которую он заставил себя проглотить под ледяным взглядом Элис, жгла внутренности. Ему казалось, что вместе с ней в его кровь попал жидкий свинец. Лампа над столом вспыхнула и с коротким треском погасла, погружая комнату в вязкую, жирную тьму.
— Элис? — позвал он. Его голос сорвался на шепот.
Тишина. А затем — едва уловимый шорох ткани. Он почувствовал, что она стоит совсем рядом. В слабом свете, падавшем из окна, её лицо вдруг начало деформироваться. Кожа бледнела, становясь прозрачной, как пергамент, а глаза... глазницы начали расширяться, превращаясь в два бездонных черных кратера.
«Глаза не исчезают. Они просто меняют владельца», — закричал голос в его сознании.
Она протянула к нему руки. В его воспаленном мозгу это были уже не тонкие ладони Элис, а костлявые когти Ловца, тянущиеся к его лицу.
— Тебе нужно поспать, Астерий, — прохрипело существо, и этот звук напомнил ему скрежет металла по дереву.
Страх, который он копил днями, прорвался наружу. Астерий вскочил, с грохотом опрокидывая стул. Его рука вслепую ударила по столу, и пальцы наткнулись на ту самую стальную заколку, которую Элис только что положила перед ним. Она была холодной и острой. В его безумии именно эта вещь была источником зла — метка Ловца, ключ к его мучениям.
— Убирайся из моей головы! — сорванным голосом закричал он.
Астерий бросился вперед, зажав стальной стержень в кулаке. Он чувствовал себя охотником, загоняющим зверя. Элис вскрикнула, когда он повалил её на пол, но в его ушах этот крик превратился в торжествующее шипение маньяка. Он наносил удары один за другим, целясь туда, где скрывалась истинная личина монстра. Сталь входила в плоть с глухим звуком, его пальцы скользили по металлу от крови, но он не останавливался.
Он нанес последний удар и отпрянул, тяжело дыша. В доме стало тихо. Астерий нащупал выключатель. Щелчок. Свет залил кухню, ослепляя своей белизной.
Он посмотрел на свои руки — они были черными от крови. В правой ладони он всё еще сжимал заколку. Тонкий стальной стержень был изуродован, согнут почти пополам. И тут он услышал тихий, булькающий звук. Элис была еще жива. Она лежала, привалившись к кухонному шкафу. Он подполз к ней, оставляя кровавые следы. Она медленно подняла на него взгляд. В её глазах была бесконечная печаль.
— Я... всё равно... люблю тебя, — прошептала она. Её рука бессильно опала. Элис больше не дышала.
В голове Астерия что-то с треском лопнуло. Пелена безумия начала сползать. Он вспомнил про скрытые камеры. Спотыкаясь, он бросился в кабинет и открыл архив записей.
Астерий прильнул к монитору. Кадры сменялись в абсолютной тишине, превращая его жизнь в жуткое немое кино.
Он видел себя. В те дни, когда Абердин содрогался от новых зверских убийств, человек с его лицом на видео становился чужим. Он выходил из комнаты с застывшим взглядом, совершал одни и те же механические действия на кухне и в ванной, а затем исчезал за дверью. Это выглядело так, будто кто-то другой управлял его телом.
Но камера на кухне показывала и другую сторону их жизни. Почти каждый день он видел на записях Элис. Она замирала у стола, испуганно оглядываясь на его дверь, и быстрыми, дрожащими руками что-то подмешивала в его питьё — в стакан воды, который он всегда выпивал перед сном, или в вечерний чай. В его голове вспыхнула догадка: это происходило постоянно, даже в те дни, когда всё казалось спокойным. Была ли её «забота» на самом деле медленным отравлением? Было ли это причиной его галлюцинаций? Видео не давало ответов, только новые подозрения.