Ха… внуков… с каких это пор интересно? Да черт бы с ним, я готов стать его внуком, только забери меня от сюда… пожалуйста.
Но слава магии, тварей стало меньше.
Те, что приходили, были недобитками — хромыми, слепыми, с отваливающимися челюстями. Они путались в ловушках, падали, взрывались на ловушках, истекали чёрной слизью вместо крови, издавая свой последний, но протяжный вой похожий на скрип скрипки. Или не скрипки? Да и как она вообще звучит…
Надежда тлела.
С каждым часом, с каждой минутой — угольком медленно догорающего костра. Хотелось спать, да даже не спать, а просто упасть и провалится в небытие. Не как стойкий воин, не как гордый маг — как обычный человек. Просто рухнуть на что-то мягкое (хоть на ту же гнилую землю) и не думать.
Совсем.
Магия поддерживала чистоту тела, но без воды кожа зудела, словно под кожей роилась стая муравьев. Как будто второй слой кожи нарос — липкий, невидимый. Его не содрать без мыла, без жёсткой мочалки. Он мешал дышать.
А вокруг… вокруг было по своему красиво.
По-особенному, с толикой безумия.
Твари — вырвиглазные, но гипнотизирующие, особенно в моменты разрывания их тел на куски. Пустошь — мёртвая, но спокойная, как гладь океана. Сухие кусты, будто скелеты великанов, а полусгнившие брёвна шевелились, когда на них никто не смотрел.
И вдруг — движение.
На периферии.
Тень? Отблеск? Или просто нервный тик глаза?
Но тело уже реагировало. Без моего на то позволения. Само. Всегда готовое встретить все что готово кинуться ему на грудь.
Мир замедлился.
Глаза уловили луч — тонкий, ядовито-зелёный, летящий мне прямо в грудь.
Времени не было.
Два защитных заклинания — жалко тратить.
Мышцы дернулись, но слишком медленно. В этом состоянии я успевал только осознавать, как моё тело отстаёт от мысли.
Решение пришло мгновенно.
Защита? Контратака? Нет времени.
Кто вообще стреляет? Не видно.
Остаётся одно.
Телекинез.
Но не точный, не контролируемый — рывок. Сырой, грубый удар маны, который отшвырнёт меня в сторону.
Время сделало шаг— и снова побежало.
Руки выплюнули сгусток энергии.
И мир взорвался миллионом цветов.
Глава 32
Выброс сырой магии телекинеза быстро отбросил моё бренное тело на пару метров в сторону словно маленький ребенок сломанную куклу. Избежав энергетического луча заклинания, я неуклюже приземлился, чуть не потеряв равновесие чем спас себя. Слава магии, что я не получил ранений. Глаза судорожно бегали по открытому пространству разрывая его в поисках врага, но всё оказалось безуспешным.
Очередной неминуемый луч появился из ниоткуда, словно материализовался прямо из воздуха. Вот так вот шутки кончились, что-то намного сильнее пытается меня убить.
Хоть я и был готов к этому удару, но заметил луч слишком поздно. Защита сработала штатно, но я потерял одно из двух защитных заклинаний. Незаменимых и очень важных защитных заклинаний, которые я терять не хотел совсем. Хотелось бы наколдовать их снова, да побольше, но это был мой лимит.
Насколько я ощущал это заклинание и границы своих возможностей, могу с уверенностью сказать, что количество затраченных усилий и магии возрастает не просто по экспоненте, а многократно увеличивая требуемые усилия для воспроизведения заклинания. Если рассуждать в простых числах, то создание одной защиты стоит мне одного очка усилий, второй — пять, а третьей — двадцать пять. Ужасно представить, сколько потребуется сил для того, чтобы сделать четвёртую защиту…
Чёрт, дурень! О чём я вообще думаю в такой ситуации⁈ Меня убивают, а я размышляю о магии защиты… Хотя какой там убивают — я даже никого не вижу. Чёрт, грустно ощущать себя настолько беспомощным. Кажется, что ты простой мячик на футбольном поле, который так и норовят пнуть в нужную сторону.
Вдруг в голову пришла очередная хорошая идея, и я, не задумываясь, принялся за её реализацию. Конечно, долой мозги, зачем мне вообще думать прежде, чем делать! Я сразу захлопнул глаза обрезая самый большой поток информации, пока остальные органы чувств начали быстро притупляться. На смену моим несовершенным физиологическим органам чувств, пришли духовные. Мир расцвел мириадами цветов и оттенком, ослепляя мой взор. Но не успел я привыкнуть к резкой смене перспективы, как вдруг… моё поле зрения затмила бездонная, безграничная и холодная тьма. Вместо того чтобы расширить область восприятия, ощущения притупились ещё сильнее; я даже на расстоянии вытянутой руки едва мог что-то различить, не говоря уж о том, чтобы увидеть обидчика.