Я странно взглянул на своего брата, но спустя пару секунд спросил,— А ты знаешь, что лучше? Наша задумка, наша идея… Пустые слова глупца, что купился на чьи-то уловки.
Альбус взмахнул рукой, и в ладонь легла палочка. Она мимолётно скользнула и оказалась направлена на меня. В глазах Альбуса бушевал гнев,— Возьми свои слова обратно!
Я не повёл и бровью, продолжая ровно смотреть в глаза брата.
— Возьми.Их.Обратно! — голос Альбуса дрожал, но не от страха, а от ярости. Его палочка, направленная на брата, слегка подрагивала, словно готовая в любой момент выплюнуть заклятие. Я лишь усмехнулся, будто наблюдал за котёнком, пытающимся казаться настоящей рысью
Я сделал шаг вперёд, пока палочка не коснулась груди. Я остановился, вновь осмотрел брата и с вызовом заговорил,— А то что? — Спустя мгновение, не получив ответа,продолжил, — Я думал, ты что-то понял, что-то осознал… А ты так и остался эгоцентричным павлином, не понимающим людей вокруг себя.
— Ты не поддержишь меня, брат? — спросил Альбус, сильнее сжимая палочку.
Я развернулся и пошёл прочь, даже не попытавшись ответить на вопрос, что так и завис между нами.
— Стой! — воскликнул он достаточно громко, чтобы многие в коридоре обернулись на него.
Но я ничего не сделал, продолжив идти прочь.
Вернувшись в гостиную, я пытался успокоиться после разговора с Альбусом. Все мои последние надежды на благоразумие моего старшего братца быстро улетучились — точнее, остатки этих самых надежд. Он так ничего и не понял, ничего не осознал, да ещё и заявился с такими запросами, с явно промытой головой.
В голове царило пусть и не полное смятение, но уж точно сильное возмущение. Из него меня выдернул первокурсник, который громко окликнул меня по имени.
— Аберфорт!
— Что⁈ — раздражённо ответил я, состроив злобную гримасу. Он быстро побледнел и шумно сглотнул.
— Там это… ну, там… — судорожно начал мальчик, нервно тыча пальцем в сторону двери.
Этим он только сильнее раздражал меня, но срываться на ребёнке не стоило. Быстро успокоив дыхание и нервы, я чётко спросил,— Говори ясно. Что ты хотел сказать?
Мальчик снова сглотнул, немного поёрзал, но всё же ответил,— Там ваша сестра и гриффиндорцы… Они накинулись на неё, как стая коршунов!
Словно ураган, я выскочил из гостиной своего факультета — с глазами хищника и оскалом, словно у животного. Взгляд быстро рыскал по округе в поисках будущих калек. Но стоило мне выскочить наружу, как я застал довольно комичную ситуацию.
Стояла сестра — немного помятая, да, но ничего страшного: пара ссадин, не более. Наши тренировки и не до такого доходили. А подле неё — точнее, под её ногами — лежали три гриффиндорца. Все корчились от боли, извиваясь на холодном каменном полу древнего замка.
Сестра харизматично сдула с лица выбившуюся прядь и фыркнула, глядя на ноющих, словно девки, мальчиков.
— Слабаки! — фыркнула Ариана, пиная одного из них под ребро. — Брат бы вас размазал по стенке, даже не испортив себе настроения уплетая бутерброд второй рукой. А вы… вы ноете, как трёхлетки, у которых отняли конфетку. Гриффиндорцы, блин. Львы? Скорее мокрые котята!
У меня, признаться, дёрнулась бровь от такого заявления. Увидев сестру в полном порядке, я вздохнул с облегчением и, замедлив шаг, решил разобраться в ситуации.
— Абер! — воскликнула сестра, как только заметила меня. Она ярко улыбнулась, будто демонстрируя свои достижения.
Мне оставалось только досадливо покачать головой. Какая бы ни была драка — это уже нарушение дисциплины. Придётся разруливать ситуацию. Но для начала стоило узнать подробности.
— Молодец, Ари. А теперь — ты не против рассказать, что именно здесь произошло?
— Конечно! В общем, вот эти трое, как ты любишь говорить — «недалёкие юноши», — решили, что отличной идеей будет обидеть меня, потому что я — твоя сестра. Они напали внезапно! У меня не было выбора, кроме как защитить нашу честь и дать отпор этим наглецам. В процессе я немного увлеклась… и вот. — Она артистично махнула рукой на поверженных парней и опустила взгляд.
Сестра отлично играла на публику. Вокруг уже собралась приличная толпа зевак, которые несомненно разнесут эту новость по всей школе. А здесь главное — оказаться невинной лошадкой, пострадавшей стороной, даже если всё было наоборот.