Я взглянул старику в глаза, он встретил мой взгляд своим.
Старик выждал несколько секунд, словно позволяя словам отзвучать в пустоте комнаты. Его взгляд не отпускал, глубокий, но мягкий, как у того, кто знает слишком много, чтобы осуждать. Затем он заговорил спокойно, сдержанно, будто бы каждое слово было тщательно взвешено.
— В жизни бывают времена, когда все кажется тяжелым и непонятным. Когда наши действия и желания перестают иметь смысл. Люди вокруг начинают казаться лишь тенями, а сам ты — актером в пьесе, которую не ты написал. Это — знак. Знак, что тебе нужно остановиться.
Он наклонился чуть ближе, голос его стал тише, но более отчетливым.
— То, что ты испытываешь — это не пустота, а усталость твоей души. Ты строил свою жизнь на ожиданиях, возможно не своих. Ты двигался вперед, но не туда, куда звал тебя твой внутренний голос. А теперь ты стоишь перед выбором: продолжать двигаться по инерции или рискнуть и поискать свои собственные ответы.
Он замолчал, будто ожидая реакции, но не стал прерывать поток мыслей.
— Боязнь разочаровать… — продолжил он. — Это страх, который живет в каждом из нас. Но скажи мне, разве спина, что ты боишься увидеть, важнее, чем твоя собственная? Если ты следуешь пути ради других, то этот путь обрекает тебя на мучения. Только ты решаешь, кем быть, что делать и что чувствовать.
Он снова улыбнулся, мягко и почти по-семейному.
— Начни с одного вопроса: кто ты есть без всех этих целей, ожиданий и долгов? Не как инструмент, не как воин или жертва, студент или сын. Просто ты. Ответь на этот вопрос — и ты найдешь путь. Может быть, он не будет легким. Может, потребуется время. Но главное — найти тот голос, который ты уже давно не слышал.
— А если я скажу тебе, что твой поиск — это не просто твоя дорога? Что твое существование связано с чем-то гораздо большим, чем твои сомнения и страхи? — Его глаза блеснули, словно он знал что-то, чего не знал я. — Твое предназначение не в мести, не в крови и не в долге перед теми, кто остался позади. Нет. Ты можешь быть чем-то больше. Ты можешь стать ключом.
Он сделал паузу, будто проверяя, следил ли я за его словами, а затем продолжил, — Ты знаешь, что такое Тринадцать Колец? Знаешь, почему они важны? — Его голос стал резче, напряжение в словах нарастало. — Они — не просто синдикат или что-то еще. Это часть сети, паутины, которая держит не только тебя, но и весь мир. Они — лишь якорь, один из многих в мире.
— Представь себе колесо. — Старик медленно поднял руку и очертил круг в воздухе. — Большое, грандиозное. Его спицы соединяют центр с ободом, придавая форму, движение, цель. Если сломать одну спицу, колесо закружится неуверенно, но не остановится. Если же забрать все спицы, оно рухнет, превратится в бесполезный обломок.
Его глаза сузились, будто он смотрел не на меня, а сквозь меня, видя что-то, что было скрыто за завесой времени.
— Тринадцать Колец — это не враг, что стоит перед тобой с мечом, не громкий злодей с трибуны. Они — спицы. И то, что ты чувствуешь сейчас, эта пустота — это отголосок истины. Ты разрушал их, но за каждым упавшим оставалась тень. Кольцо исчезает, но колесо продолжает вращаться. До последней спицы, что продолжит вращать колесо.
Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть глубже.
— Ты думаешь, что уничтожить их — это цель. Но, быть может, истина в другом? Быть может, их существование — не причина зла, а лишь его следствие? Если ты хочешь изменить что-то, нужно не ломать спицы, а понять, что удерживает их на месте. Кто или что крутит это колесо?
Старик наклонился ближе, его голос стал тихим, почти заговорщицким, — Но ведь колесо… Можно и повернуть. Его движение необязательно должно быть хаотичным. Иногда, чтобы сломать старую систему, нужно стать частью ее механизма. Использовать его, чтобы перекроить всё с нуля. Ты хочешь уничтожить их? Тогда подумай: зачем они были созданы? Может, их сила может стать твоей? Может, именно ты способен изменить движение колеса вместо того, чтобы разбивать его? А кто сказал, что после уничтожения одного колеса не появится другое, более крупное, более грозное?
Он замолчал, его взгляд стал выжидательным, но в нем было что-то странное: ожидание ответа, но не простого, а того, который подтвердит его скрытые намерения. Я вдруг почувствовал, что в этих словах было нечто большее, чем просто философия. За ними скрывалось решение… Или ловушка.