Постояв так с минуту, слушая мое безмолвное мычание, Финеас развеял заклинания, позволяя мне вновь говорить.
Выдохнув, я спросил:
— И куда мы на этот раз?
— Узнаешь на месте, — снова крайне скупо ответил он.
А мне только и оставалось, что завязать язык в трубочку и молча следовать за учителем, покорно выполняя его новое задание.
[Где-то]
Влажный, солоноватый запах земли наполнял нос, а капли воды лениво падали с острых сталактитов, теряясь в бесконечной темноте. В пещере почти не было света — только тусклое свечение магических кристаллов, разбросанных вдоль стен, позволяло различить силуэты. Звук шагов отдавался эхом, и казалось, что этот звук сопровождает их, как неумолимый спутник, вторя их движению. Где-то вдалеке были слышны крики. Они словно жили своей жизнью — резкие, болезненные, переходящие в звериный рев триумфа. Временами они утихали, бросая безжизненные ноты в пьесу этого забытого магией места.
Финеас, высокий мужчина с пронзительным взглядом, уверенно шагал вперед. Его шаги были четкими, выверенными, будто он шел не сквозь непроглядную тьму, а по новой мостовой, которая освещалась полной луной. За ним шел Аберфорт. Его движения были более нервными: он то и дело оборачивался, будто ожидая, что из темноты выпрыгнет что-то нехорошее, что-то желающее перекусить молодым мясцом. Его плечи были чуть ссутулены, а руки слегка сжаты в кулаки.
Шум усиливался, превращаясь в хаотичный водоворот звуков. Оба продолжали идти молча, словно слова были излишни. Спустя несколько минут туннель расширился, и перед ними предстал огромный зал.
Архитектура удивительно противоречива. Огромные каменные колонны взмывали вверх, теряясь в темноте; их узоры были выполнены так, что на первый взгляд казались просто витиеватыми, но при внимательном взгляде становились очевидны сцены насилия, страдания и смерти. Потолок уходил ввысь и, как будто, не имел конца. Между колоннами горели магические факелы; их зелёное и алое пламя дрожало, бросая мрачные отблески на зрителей.
В центре зала находилась арена — круглая и обнесенная низкой оградой, которая едва ли могла бы остановить вырвавшегося оттуда бойца. Пол арены был покрыт запекшимися следами крови, обгорелыми следами после непонятных происшествий и крошкой камня, которая под давлением лет или просто интенсивностью эксплуатации начала крошиться в песок. На арене дрались многие. Одни — изможденные, в тряпках, которые только напоминали одежды, словно рабы с пустыми взглядами; другие двигались неуклюже, их тела были покрыты старыми шрамами, кровавыми ранами и уродливыми гнойниками. Другие — маги с саблями, мечами и палочками, в пестрящих мантиях ярких цветов, с яркими выражениями лиц, словно оказались в самом счастливом дне своей жизни.
Зрители, собравшиеся вокруг арены, кричали и смеялись. Их лица были искажены восторгом и сожалением, любовью и ненавистью, добротой и жестокостью. Кто-то ставил ставки, выкрикивая имена фаворитов, кто-то просто наслаждался зрелищем. Среди них был контраст. Некоторые были одеты в роскошные мантии с драгоценными камнями, а другие — в рваные одежды, больше похожие на дикарей, чем на магов. И все они, как один, ликовали.
Одни с детским восторгом смотрели на битву на арене; другие, словно сцены вокруг только сильнее их возбуждали, прилюдно придавались плотским наслаждениям в больших компаниях.
Финеас и Аберфорт остановились у входа в зал. Финеас даже не обернулся на ученика, оставив любой немой вопрос неотвеченным.
Подойдя к вычурному человеку, которого было сложно назвать и старым, и молодым, Финеас сразу перешел к делу:
— Я хочу отдать вам бойца, — он показал рукой на своего ученика, который моментально замер, просто потеряв дар речи.
— Хмм… — Мужчина посмотрел на Аберфорта, быстро его осмотрел, а потом, вернув взгляд на Финеаса, спросил: — Важна ли сохранность?
— Нет. Если он умрет здесь, то такова его судьба. Условия только два: обильное питание и здоровый сон. В остальном же пусть живет, как и другие бойцы.
— Учи…! — Договорить ему не дали, но вместо этого просто парализовали и унесли, не спросив его мнения.
Глава 45
Я лежал в темной влажной комнатушке, размером не более нескольких квадратных метров. Небольшая лежанка, достаточно комфортная, чтобы спать без болей в спине, была единственным моим убранством. Мир этой клетки был однообразен: сырые камни и, конечно, решетка, что строго охраняла мой покой.