Я давил на жалость, говорил про инвалида отца, про нелегкую долю моей семьи, упирая на последние деньги, на которые я покупаю у него рухлядь. В противовес этот черт уповал на несправедливость небес, на отсутствие продаж, на дорогую аренду и тд. Разговор был… сложным.
Уже вернувшись домой, я просто завалился спать, ведь мозг отказывался работать после такой долгой нагрузки.
Последующие дни пролетели очень быстро. Теперь в мой график был вписан пункт по заработку денег. В лавку я наведывался раз в неделю, доставляя отремонтированные и забирая новые предметы. Постепенно денег становилось все больше, а владелец лавки так и не стал для меня более выносимым. С каждым разом он торговался до хрипоты, а за отремонтированные и реставрированные вещи давал только пятнадцать процентов выручки. На большее уговорить его я не смог. И как на зло, других подобных этому магазину я не нашел. Нет, похожие лавки были, и далеко не одна, но торговать со мной там напрочь отказывались.
Пару раз моя рука уже лежала на палочке, чтобы огреть наглых и совершенно беспринципных торговцев авадой или чем полегче. Был даже один, что хотел продать меня кому-то в рабство! Меня тогда немного передернуло, но это не стоило того, чтобы засветиться перед нашими силами правопорядка. Очень мне не хотелось привлекать к себе такое внимание.
И так летели недели и месяцы, пока не наступили летние каникулы, и мы пошли встречать брата, который, вот сюрприз, собака! Он просто не приехал! Мы ждали до тех пор, пока последний пассажир не покинул поезд, а он так и не появился на платформе. Лица матери и Арианы надо было видеть… Ариана просто тихо смотрела в пол, а мать поджимала губы. И я видел, как она сильно сжимает кулаки, как ногти слабо, но проникают под кожу. А потом мы просто пошли домой и там получили письмо, которое уведомляло нас о том, что великий, мать его, Альбус решил остаться в школе на лето для «более глубокого познания тайн магии». Сначала хотелось сильно поругаться и написать язвительное письмо в ответ, а потом понял, что ждать ответа, скорее всего, придется несколько месяцев. И дело не в пьяных совах, что вдруг решили искупаться в фонтане за рюмашечкой другой, а в самом моем брате.
Уже вернувшись домой, я решил прогуляться и заодно отдать очередной товар владельцу лавки. Как обычно, пришел, получил кровные за прошлые сделки, которые успели продать, и отдал новые. Сегодня этот невыносимый англичанин с яркими чертами характера еврея был более терпим и не испортил мне настроение хуже, чем оно уже было испорчено.
Но я только успел выйти из лавки, как почувствовал одолевающую слабость по всему телу. Силы таяли на лету, и даже невообразимая выносливость не спасала ситуации.
И вот в глазах у меня темнеет, а мышцы теряют свою обыденную силу…
Глаза открывались неохотно, очень медленно. Сознание просыпалось еще дольше. Мышцы в теле словно свинцом налились и просто отказывались двигаться. Хоть мучительно и долго, но тело и сознание постепенно приходили в себя. Уже спустя пару секунд акклиматизации я смог нормально взглянуть на мир своими глазами без размытых картинок и тому подобных вывертов неадекватного сознания.
Быстро оценив обстановку вокруг себя, я на автомате выругался, — Приплыли, магию твою налево…
Глава 10
Быстро оценив обстановку вокруг себя, я на автомате выругался, — Приплыли, магию твою налево…
Сразу после моего буквально вырвавшегося крика души на нашем великом, я услышал другой голос, что стало очень неожиданным.
— О, ничего себе у нас пополнение! Да еще и говорящий на русском! И кого на этот раз к нам занесло? — Послышался мне чужой голос. Что меня особенно удивило, так это то, что звучал он хоть и немного, но жизнерадостно. Увидеть моего невольного собеседника мне не позволяла темнота. Я сразу попытался проверить, где именно нахожусь, но наткнулся на препятствие. Железные прутья окружали меня на все триста шестьдесят градусов. Да мать вашу, я нахожусь в клетке, большой, но клетке. А темнота здесь по одной простой причине: поверх клетки натянут брезент, который накрывает эту замечательную конструкцию.
Трогать этот самый брезент я не слишком-то и хотел. Меня сюда закинули не по моей собственной воле, и расстраивать своих похитителей раньше времени я хотел меньше всего. Нет, в перспективе только этого бы я и желал, но вот полное отсутствие информации было обременительным.