Как только заклинание начало работать, моя рука крепче схватилась за ножку стула, а мои ощущения сильно ускорились, замедляя мир вокруг меня. Металл под моей рукой потек, я почувствовал первые толчки в моем сознании, которое сопротивлялось первым атакам не позволяя проникнуть на мою территорию.
Я видел, как словно в замедленной съемке глаза у волшебника расширялись, замечая метаморфозы, происходящие в металле. Видел, как напряглась его рука, видел, как его вторая рука начинает тянуться к месту около ноги. Но я, был быстрее. Еще до того, как металл успел принять форму, напоминающую меч, я уже сделал свой шаг.
Все силы были направлены на мои ноги, которые толкнули меня как можно ближе к вражескому волшебнику. Время, словно улитка, ползло вперед, приближая меня к моей цели.
Момент — и вот еще не до конца преобразованный кусок металла проходит через первые слои одежды волшебника. Слабый звук разорвавшейся ткани отдал небольшим чувством эйфории.
Вот зрачки этого урода сужаются, вот рука приближается к месту, где мой недо-меч плавно входит в тело, где-то в районе его печени.
Вот рука волшебника с палочкой начинает поворачиваться. Быстро, словно рысь, я делаю небольшой прыжок и со всех сил толкаю недоделанный меч глубже в мягкие ткани волшебника. Используя его же, чтобы разорвать дистанцию.
Еще в полете кидаю небольшое заклинание огня прямо в район лица, чтобы ослепить и отвлечь от себя.
Приземлившись чуть поодаль от волшебника, я резво хватаюсь за остаток стула и использую всем известную технику для метания ядер. С разворота, используя инерцию, ударяю прямо по волшебной голове уже не совсем целого волшебника.
Слышен хруст. Тело, словно книга, начинает сворачиваться в две половинки. Но еще не время расслабляться. Пока волшебная палочка у него в руках, он все еще опасен. Быстрый удар ногой по руке резво выбивает палочку из его руки.
Время вновь вернуло свое обычное течение, а тело еще живого волшебника, но по большей части уже не настолько опасного, словно кусок мяса валилось на пол.
— Фух, — выдохнул я. Вот сейчас стало легче. Не знаю точно почему, но меня совсем не выворачивает от тела, что медленно истекает кровью. Но сама легкость, с которой я критически ранил волшебника… заставляла немного, но задуматься. Ведь как один волшебник может стоить тысячи маглов, так и один магл может стоить десятки волшебников…
Дьявол, Аберфорт, хватит думать о всякой ереси и Морганы! Здесь могут быть другие, подобные ему, да и не знаю я, есть ли здесь другие, кто наблюдал за допросом.
Так, для начала стоит окончить одного, а потом уже браться за других. Я живо взялся за новый процесс трансформации частей стула в холодное оружие. Сначала я сделал небольшой нож, а затем и сам меч. Я бы и рад сделать таким образом огнестрел, но точно знаю — накосячу, вдруг пуля полетит в мою сторону.
Так, ладно, парень, пора тебя кончать. Я перевернул истекающего кровью волшебника на спину и посмотрел в его глаза. Я ожидал увидеть там гнев, презрение или еще что-то. Но нет. Его взгляд был довольно выразителен, но до боли знакомый. Таким взглядом мать смотрела на входную дверь в дом, не часто, но по вечерам… В ожидании кого-то очень ей дорогого.
— Кгха, кхра, — кашлянул будущий труп. Кровь медленно начала вытекать у него изо рта.
— Пощади… — скомкано проговорил волшебник.
Я скосил кривую улыбку, но спросил, — С чего бы это?
— Дома… ждут… милая жена… и четверо детишек… — с кряхтением и трудом произнес медленно умирающий.
— Дети и жена ждут тебя? — спросил я, сделав лицо помягче.
Он с трудом дернул головой, грустно улыбнувшись.
— Знаешь, что интересно? — спросил я у него, но вот его лицо немного искривилось. — Насколько легко оказывается забрать чужую жизнь. И знаешь, что еще интереснее?
Он не ответил.
— Молчишь? Иронично, а сам говорил про то, насколько многословно молчание. Самое интересное в том, что меня вообще не волнует ни твоя жена, ни твои дети, которые, кстати, в скором времени станут сиротами. — Я мило улыбнулся и провел безумно острым ножом по его горлу, разрезая сонную артерию и вызывая сильное кровотечение. Уже через пару мгновений он закрыл глаза, чтобы больше никогда их не открыть.