Скелета я собрал, но вот дракона не получил. Оказалось, что идеей этого теста был не сбор скелета. Говорить про саму цель отец отказался, а я до сих пор не понимаю, что именно я должен был сделать для победы в этом пари.
Короче, ясно одно: отец играет по старым правилам, используя старые методы, проверяя друга на что-то, только отцу и известное.
Глава 21
[1896, Март]
День сегодня не задался с самого утра: только проснувшись, я обнаружил за окном ураганный ветер и сильнейший ливень, так что пришлось отказаться от утренней тренировки. В довершение ко всему, Арктурус стал докучать, постоянно отвлекая от важных дел, которые не терпели отлагательств.
И ладно бы всё было хорошо, но нет. До конца года и, следовательно, экзаменов оставалось жалких пару месяцев, а у меня оставалась гора и маленькая тележка нужного мне материала, который я просто не успевал прочитать и изучить.
Вместо моего любимого времяпрепровождения я сел за книги в утренней тишине гостиной факультета. Я вставал раньше большинства студентов из-за утренних тренировок, поэтому мог насладиться тишиной. Пока здесь не было никого, и я мог спокойно почитать, чтобы никто меня не беспокоил. Но не прошло и часа, как студенты начали просыпаться и выходить из своих комнат, создавая фоновый шум.
Мне бы ничего, но меня прервал Арктурус, грубо и нагло начав меня трясти.
Моя реакция оказалась крайне топорной, но в своё оправдание могу сказать только то, что меня неимоверно раздражали такие моменты,— Чего тебе надо? Не видишь, что я занят? — с раздражением спросил я у своего соседа.
— Полегче, Аберфорт, я на твоей стороне, не стоит портить отношения по пустякам, — очень спокойно отреагировал Арктурус, хотя другие бы точно уже обиделись; он оказался терпеливее. — Не знаю, что именно ты попросил у моего отца, но могу предположить. Учитывая твоё неимоверное рвение к учёбе и учебникам по всем трём курсам, могу только предположить, что отец поставил крайне однобокое условие, при котором он рассмотрит твою просьбу. Но не стоит убиваться, я знаю своего отца, и он никогда не бывает прямолинеен. Все еще обещания словно по воде вилами писаны и я более чем уверен, что слова его — тлен.
У меня одновременно поднималось и раздражение на Арктуруса, и искреннее чувство благодарности за его посильную помощь, хоть и просто советом,— Спасибо за твои слова, но… другого лучшего выхода из своей ситуации я не вижу, поэтому я продолжу делать то, что могу для достижения желаемого результата.
— Эхххх, — с досадой вздохнул Арк, потирая виски. — Ты упрямый осел, но повторюсь: не стоит ожидать прямоты от моего отца, он всегда оценивает других и далеко не по тем параметрам, что он поставил в условии. Поверь… я уже прошёл через это… к тому же ни раз.
Немного успокоившись и обдумав слова друга, я решил принять его рекомендации к сведению, но прекращать обучение я даже не планировал. Откуда мне знать, что будет, если я не выполню поставленные условия? Вдруг я выполню те скрытые, но не смогу оправдать себя в основном задании, и меня просто и незатейливо кинут. Одно мне было ясно: возможность появления новых испытаний, которые могут быть обычным тестом для меня, далеко не нулевая. Уж кто-кто, а Арктурус, как сын директора, должен знать его лучше, чем кто-либо другой.
А вот, анализируя своё поведение более тщательно, я понимал, что начинаю смахивать на своего «дорогого» братца, который так сильно меня бесил. Но самовнушение по типу «это только на этот маленький период» немного смогло унять поднимающуюся панику.
Проходя очередным вечером по пустынным коридорам замка под тусклым светом луны, я услышал кого-то недалеко впереди.
Завернув в очередной коридор, я встретился лицом к лицу с очередным студентом. По виду это был ученик третьего или четвёртого курса; он был скромной комплекции, с угловатым и откровенно непривлекательным лицом, одетый в старую заношенную мантию.
Глаза очень выразительно намекали на немалый гнев, что было удивительно, ведь такого я ещё не встречал.
— Эй, ты! — крикнул чудик в очень грубой форме, отчего осталось крайне неприятное чувство. — Стой, где стоишь.