Я вгляделся в его глаза, полные ярости и жажды. Вампир скалился, обнажив когти и окровавленные клыки.
Так, спокойно. Защиты больше нет — драться придётся осторожно. Времени на новые заклинания нет, поэтому действую с тем, что есть.
Я схватил ближайшую ветку, и та начала превращаться в меч. В другую руку легла палочка, направленная в сторону вампира, который уже нёсся на меня.
Прежде чем меч завершил трансформацию, вампир оказался в десяти метрах, и я выпустил в него несколько заклинаний — к нему устремились заклинания из огня, воды и земли, что постоянно висели у меня в ауре. На этом я не остановился. Нет. Палочка начала вырисовывать замысловатые узоры заклинаний и к нему устремились еще несколько лучшей.
Энергетические лучи полетели в его сторону, но он ловко уворачивался, несмотря на малое расстояние словно предчувствуя исходящую опасность заранее.
Вампир подобрался вплотную, занося острые, как лезвие когти. Но его импульс сдержало заклинание скольжения. Обычно бытовое для безобидных шуток, но здесь оно показало себя в полной красе. Он потерял равновесие и промахнулся, лишь слегка задев щёку.
Мышцы напряглись и натянулись словно струны, в момент когда тварь еще не успела опомниться, я сделал резкий рубящий удар. Я вложил в него все возможные силы, но увы — я промахнулся. Не теряя надежды достать его, я выпустил меч из рук, ведь времени повторно его занести у меня не хватало. Вместо обычных магических атак я использовал телекинез и запустил оружие прямо в живот вампира, вгоняя его по самую рукоять.
Но это почти не произвело нужного мне воздействия. Оскал монстра стал шире, на лице заиграла хищная улыбка, слегка безумной твари.
Стиснув зубы, я отпрыгнул, пока вампир вытаскивал меч из уже заживающей на глазах раны. Отступая, я забрасывал его заклинаниями, но большинство пролетали мимо, а те, что попадали, почти не привносили должного вреда.
Пока я отходил, моя одежда частично превращалась в металл — на предплечьях, груди и ногах. Но моя скорость уступала таковой вампира тем самым оставляя меня в худшем положении в сражении. Он сокращал дистанцию, с легкостью избегая моих многочисленных атак, пока его улыбка только ширилась, показывая длинные клыки.
И вот мы снова лицом к лицу. Он делает очередной быстрый выпад в попытке прикончить меня. Действуя на опережения, я подставил бронированное предплечье и принял удар. Боль пронзила тело, но медлить было нельзя.
Не обращая внимания на боль, я ударил ногой по рёбрам вампира — раздался хруст, тварь слегка скривилась.
Удар лишь немного замедлил его, но и этого уже было достаточно.
Действовать! Нужно срочно действовать. Кувырок — и я перекатился под его руку, схватил её и вывернул, пока сустав не вышел из своего естественного положения. Ударом по колену выбил чашечку, ещё сильнее обездвиживая его.
Вампир сопротивлялся, дико размахивая руками, царапая меня. Кровь сочилась из ран, окрашивая землю в бордовый цвет. Но я не обращал внимание на боль, полностью погрузившись в сражение.
Перепрыгнув за его спину, я трансфигурировал землю под ним в подобие зыбучих песков и схватил за голову.
— Ааааа! — с криком я начал выкручивать её. Мышцы горели, но останавливаться было поздно.
Голова повернулась на 180 градусов, и я увидел его безумную улыбку — а затем почувствовал пронзающую боль в боку: его пальцы вошли в меня, словно нож в масло.
Новый прилив адреналина ударил в голову, и я изо всех сил дёрнул его на себя.
Голова вампира затрещала и спустя несколько мучительных мгновений — отделилась от тела с несколькими позвонками.
Кровь брызнула из обезглавленного тела, а силы резко покинули меня. Боль пожирала сознание, что ускользало, будто скользкий предмет из маслянистых рук.
Перед тем как отключиться, я услышал чей-то голос на грани восприятия, — Крайне… кровавая расправа, но оттого не менее эффективная… Приемлемо.
Глава 23
В момент осознания себя вернувшимся в мир живых я почувствовал две важных вещи: первое — скверное настроение и второе — боль по всему телу. Слава Мерлину, что хоть живой остался да и полностью целый, пару дырок в теле не в счет. Уже что-то хорошее. Последние минуты битвы то всплывали у меня в памяти, то уплывали куда-то далеко, представляя собой сборник мутных неразборчивых картинок. Было неясно, сам ли я убил тварь или нет, да и вообще вся ситуация казалась обычным сном нежели ситуацией случившейся наяву. В голове, одним словом, был полный беспорядок, что очень мешало адекватному мышлению и попытках что-либо вспомнить.