Все тело болело: ноги, руки,торс, лицо… Черт, проще сказать, что не болит, чем перечислять раскалывающееся части тела. Но вместе с дегтем, пришла и ложка меда. Этим «медом» было определенное чувство, ранее мне недоступное. Оно вроде и было всегда со мной, словно вот она — моя третья рука. Но почему я не использовал ее ранее?
По телу разливалась теплая буквально ласкающая энергия, наполняющая силой и бодростью. Именно ее я начал чувствовать, и могу с уверенностью сказать одно: я начал чувствовать ее, самую важную энергию для физического волшебника — прану. Осознанно чувствовать и конечно управлять. А это, черт возьми, очень большой шаг для того, кто практикует йогу. Ведь ранее я только и полагался разве что на свои пассивные усиления, что были хоть и стабильны, но не могли резко изменить моих физических характеристик помогая в критические моменты.
Что вообще представляет собой прана? Прана, что очевидно, — энергия. А если говорить конкретнее, то энергия жизни. Если у вас в теле есть прана, значит, вы живы, а если ее нет, то вы мертвы. Но прана является не только энергией жизни, но и энергией, воплощающей ваши физические возможности. Йоги, которые могут чувствовать ее, а значит, имеют возможность ею управлять, могут крайне многое. Во-первых, это многократное усиление своих физических характеристик. Во-вторых, стимуляция выработки этой самой энергии. Йоги могут заставить организм вырабатывать прану быстрее или медленнее. Ну и в-третьих, естественно, повышенная регенерация. Это скудный список по сравнению с тем, что по-настоящему дает эта энергия, но всему свое время, всему свое умение.
Но все это — минимальные и самые экстремальные методы ее использования. Сейчас, когда я чувствую эту энергию, я могу научиться ей управлять, и поэтому у меня получится перманентно усиливать определенные участки моего тела. Ведь не только кратковременным усилением хороша йога. Нет, нет и еще раз нет! Благодаря насыщению мышечных волокон в нужных мне участках я могу быстрее повышать свою физическую силу. Прана будет буквально съедаться мышцами, становясь сильнее и прочнее.
С этим шагом, совсем небольшим, но несомненно одним из основных, я вышел на уровень Мастера Йоги. Да, вышел не по умениям, а по способностям, но первого я успею набраться уже в будущем.
— Уже проснулся? — Услышав знакомый голос, я открыл глаза и взглянул на друга.
— Здравствуй, Арк. Потрепало меня, не правда ли… — С тихим смешком сказал я другу, стараясь приподняться. И только сейчас я понял, что, видимо, все случилось наяву. А это значит только одно — я грохнул того упыря!
— Ты гребаный псих, Абер, чертов псих… — Крайне резко высказался друг, ведь это было впервые, когда я слышал такие слова от него. — Удачливый… сильный для наших лет… но все равно псих. И знаешь что? Мне это чертовски нравиться! Хоть в тебе и нет крови Блэка, но могу поставить душу своего отца на то, что безумие там безусловно присутствует.
Признаться честно, меня его слова позабавили, особенно та часть с душой своего отца, ведь он его не то чтобы ненавидел, но все равно недолюбливал. Даже сейчас я понимал, что кинулся разбираться с вампиром, даже толком не обдумав других возможных методов борьбы. Пошел в рукопашную против гребаного вампира, а это их конек — бить лица, ведь они просто сильнее человека физически. Намного черт возьми сильнее. Я чувствовал себя просто униженным, ведь отбросил главное преимущество мага, да и вообще человека — мозг!
— Что случилось после того, как я отключился? — поинтересовался я у Арктуруса.
— А мне откуда знать? — Со смешком ответил парень. — Тебя принес отец и сказал, что ты смог его позабавить… — С тяжелым вздохом закончил Арктурус.
— Позабавить? — Крайне резонный вопрос, по крайней мере с моей стороны. Какого в общем то хера?
— Уже забыл? — С некой обидой спросил он. — Я же тебе говорил, отец никогда не говорит критериев своего теста или оценки. Скорее всего, это он и стоит за этим вампиром. Эта нежить не смогла бы попасть на территорию школы своими силами, поэтому получается, что ему однозначно помогли. А кто как не директор смог бы провести кровососа на территорию Школы. Особенно нашей, что не пустила бы и сотню таких как он.
— Получается, бой был обычной постановкой? — С грустью отозвался я, ведь звучало это очень обидно и крайне обесценивало всю суть сражения.