Только затем начались полевые испытания.
Казаки уходили в разведку, передавали донесения через конных связных и действовали против условного заслона. Следом началась скачка по пересеченной местности.
Я отметил, что Ермолай Архипов отлично прошел полосу. Его гнедой легко взял жердь, не замешкался перед канавой и уверенно перескочил водяную промоину. До финишного флажка Ермолай дошел без потери темпа.
У одного казакевичевского на крутом повороте ослабла и стала сползать подпруга. Дмитрий Архипов заметил первым, придержал своего коня и подъехал сбоку. Вдвоем они быстро поправили седло и вернулись в строй.
— Правильно сделал, — заметил Бортеньев. — Другой бы мимо проскочил, лишь бы свое время не потерять.
— За такое тоже баллы дадут, — сказал Прохор. — Здесь ведь не одних лошадей проверяют.
В рубке лозы отличился Поправко. Лишней лихости не выказывал, рассчитывал каждый удар, и очередная связка неизменно падала наземь.
Семен участвовал в разведочных испытаниях. Его группе надлежало обнаружить условный обоз, определить число охраны и вернуться с донесением, не столкнувшись с выставленным заслоном.
Рыжего я почти не видел. Один раз мелькнула его папаха среди кустов на дальнем краю поля, а через четверть часа Семен уже докладывал старшему, а тот заносил результат в журнал.
— Наш Сема опять по кустам прополз, — усмехнулся Меренский.
— Он там как дома, — ответил я.
Испытания шли одно за другим. После проверки пластунов начались стрельбы. Комиссия особо отметила исправность оружия и подготовку Козловского округа.
Наконец реестровых отвели к коновязям, чтобы дать людям и лошадям роздых.
Наступила очередь приготовительных разрядов.
От Козловского округа на поле вышла наша пятерка: Прохор Мельников, Александр Меренский, Дмитрий Медведовский, Илья Бортеньев и я.
Семен наблюдал за нами со стороны. Овсянников стоял рядом с Эповым.
Для приготовительного разряда порядок был короче. Полного военно-походного комплекта с нас не требовали — мы еще не реестровые служаки. Но строевую справу проверили не менее придирчиво: документы, ремни, оружие, патроны, кобуры и ножи, затем сбрую, подпруги, копыта и подковы. Содержимое командных сум сверили с ведомостью и несколько вещей велели показать выборочно.
Задержались лишь у моего револьвера и бебута Архиповых.
— «Смит-Вессон» исправен, — заключил офицер, возвращая оружие. — Кинжал кубачинской работы?
— Так точно, это подарок.
— Добрая вещь.
После осмотра нам выдали пакет и схему. Требовалось пройти обозначенный участок, обнаружить условного противника, доставить донесение и не угодить в засаду.
Прохор уверенно повел пятерку вдоль опушки. Мы двигались короткими перебежками, осматривали складки местности и не кучились. Почти у самой ложбины посредник поднял руку и указал на Мельникова:
— Старший убит!
Прохор молча остался лежать там, где его настигла условная пуля, а Меренский принял командование на себя:
— Команда, залечь! Опушку наблюдать! Без приказа не двигаться!
Мы растянулись вдоль неглубокой канавы. Впереди слишком уж ясно читался след: надломленная ветка, отпечатки сапог и примятая трава, ведущая к ложбине.
След шел почти прямой дорожкой, а птицы в той стороне вели себя как ни в чем не бывало. Зато левее, возле неприметной тропы, сойки перелетели с дерева на дерево и внезапно смолкли.
— Саня, — тихо окликнул я. — След ложный, нас туда нарочно затягивают.
Меренский не стал спрашивать, откуда я это взял, а только кивнул.
— Митька, остаешься здесь. Наблюдай за ложбиной. Увидишь движение — не лезь, дай сигнал. Остальные за мной, обходим слева.
Мы поползли в обход. Учебную засаду увидели сбоку: трое казаков лежали за валежником, держа под прицелом ложный след. Меренский вывел нас во фланг, забрал лежавший у засады условный пакет и продолжил маршрут.
Со стороны наблюдателей донесся голос Семена:
— Увидел все-таки. Я уж думал, поведутся на эту дорожку.
— Не мешай людям работать, Бирюков, — осадил его Овсянников.
После завершения полевого испытания Прохор вернулся в строй.
Следом проверяли наблюдательность и умение определять расстояние. Медведовский назвал дистанцию до сосны и ошибся всего на два шага, а потом первым заметил спрятанный под корягой сверток. Нам за это добавили балл.
Стрельба прошла без неожиданностей. Прохор и Бортеньев уверенно отработали по винтовочным мишеням, Меренский тоже закончил без промахов. Я стрелял из револьвера: не торопился и уложил все пули кучно.